Этот званый ужин мало чем отличался от того, который состоялся здесь же в последние дни уходящего лета. Декорации остались прежними: прелестные пейзажи на стенах, тончайший фарфор на столе и венецианские люстры под потолком. Прислуга едва слышно скользила возле стола, создавая иллюзию своего полного отсутствия. Сквозь панорамные окна по-прежнему хорошо просматривались липовая аллея и пруд с охотничьим домиком. Вот только бесшабашная яркость лета уступила свое место холодному совершенству зимы. Все вокруг стало более четким, контрастным, графическим.

Однако среди действующих лиц произошли изменения. Они, конечно, не коснулись хозяев особняка – Мерцаловы были в полном составе, вот только гостей присутствовало немного – Вероника Алексеевна Дубровская с дочерью. На этот раз они предпочли не эпатировать публику роскошными вечерними нарядами, малоподходящими для тихого семейного вечера. Елизавета выбрала повседневную одежду: серые брюки классического кроя и белый джемпер. Ее мать – темно-синий костюм. Правда, она не смогла удержаться и все-таки надела баснословно дорогой гарнитур из сапфиров, памятный подарок мужа.

По этому поводу между матерью и дочерью произошла небольшая стычка. Елизавета, наученная горьким опытом прошлого визита, посоветовала Веронике Алексеевне выбрать что-либо другое, не такое дорогое и вычурное. Однако мать заупрямилась. Дубровская сердилась, клялась, что останется дома. Но даже этот железный довод не возымел нужного действия на строптивую родительницу. Лизе пришлось смириться.

– Ладно, пусть все остается как есть, – обреченно изрекла Елизавета. – Все равно из этой затеи провести вечер у Мерцаловых ничего дельного не получится. Мужчины, конечно, будут лезть из кожи вон, но Ольгу Сергеевну им расшевелить вряд ли удастся.

– Я удивляюсь, что она вообще согласилась почтить нас своим присутствием. Признаться, я ожидала, что мы будем ужинать в обществе Сергея Аркадьевича и Андрея.

– Возможно, это был бы лучший вариант для нас всех, – мрачно предсказала Лиза. – Бог знает, чем закончится этот званый ужин. Жаль, что невозможно отказаться от приглашения. Все-таки неудобно…

Суровая, словно высеченная из камня фигура мадам Мерцаловой подтверждала самые худшие опасения. Она сухо поздоровалась с Дубровскими и уселась за стол, прямая и величественная, будто герцогиня. Сергей Аркадьевич, стараясь сгладить неловкость из-за поведения супруги, был чрезвычайно любезен. Он ухаживал за дамами, предлагал оригинальные тосты и, в конце концов, своей цели добился. Мать и дочь растаяли. Они позволили увлечь себя занимательной беседой, охотно смеялись и беззлобно поддевали Андрея, который почему-то стеснялся исполнить в присутствии гостей свои песни.