– Я вчера была у Павловских, – вдруг заявила Ольга Сергеевна, воспользовавшись паузой. – Я хотела пригласить их к нам на ужин.

Все замерли, понимая, что приятному во многих отношениях вечеру подошел конец.

– Знаете, что они мне сказали? – спросила она.

Никто не хотел знать ответ. Сергей Аркадьевич нахмурился, очевидно, соображая, под каким предлогом лучше прервать супругу. Андрей, не любитель долгих церемоний, требовательно сжал руку матери. Закрыть ей рот рукой он, конечно, постеснялся.

– Они заявили мне, что охотнее проведут вечер в компании Гладковых. Те, мол, относятся к выбору своих знакомых куда требовательнее, чем мы.

– Мама! – встрял Андрей. – Как ты можешь?

– Вы знаете, что я им ответила?

Все молчали, понимая, что следующая реплика Мерцаловой будет еще хуже, чем заявление Павловских.

– Я ответила им, что все, кто приходит в наш дом, являются друзьями семьи. И только мы, как хозяева, можем решать, кого стоит приглашать, а кого нет. Боюсь, Павловские на меня обиделись.

В тот момент всем было безразлично, будут ли родители Алины злиться на своих друзей до скончания века или все же они сменят гнев на милость. Все были потрясены великодушием Ольги Сергеевны, которое она проявила, возможно, первый раз в своей жизни.

– Дорогая, позволь предложить тебе шампанское, – захлопотал вокруг нее супруг.

– Мама, дай я тебя расцелую, – вскочил с места Андрей.

Царским жестом женщина остановила суету. Лицо ее сжалось в болезненной гримасе. Театрально заломив руки, она произнесла:

– Не стоит. Я должна повиниться перед вами. Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но я с самого начала знала страшную правду. Но скрыла ее от вас.

– Мама, о чем ты говоришь? – изумился Андрей. – Ты знала, кто убийца?

– Откуда ей это было знать? – вмешался Сергей Аркадьевич. – Наверняка речь идет о каких-нибудь дамских штучках. Ты видела Алину с любовником?

– Вы знали, кто взял «бриллиантовые слезы»? – предположила Елизавета.

– Или кто проколол колесо? – догадалась Вероника Алексеевна.

– Нет, нет! И еще раз нет! – страдальчески повторяла Мерцалова. – Этот шоколадный крем на платье Алины…

Все замерли. В наступившей тишине стали слышны шаги прислуги, подававшей к столу чай.