– Подымайся, – приказал ему глухой голос. – Подымайся, я больше не стану тебя бить.

Обещание звучало не слишком убедительно, но все же Влад решил повиноваться, опасаясь, что человек в ботинках может разозлиться. Покачиваясь, он поднялся на колени, потом на ноги.

Человек закурил. Пустив в холодный воздух струйку дыма, он негромко спросил:

– Объясни толково, почему ты сейчас не можешь продать машину?

Влад сглотнул кровь вперемешку со слюной.

– Я точно не знаю. Но сестры говорили что-то насчет ареста на все имущество матери, – поспешно произнес он. – Якобы до того момента, пока не будет разрешено дело в суде, вопрос с наследством остается открытым. Говорят, что все еще может и устаканиться. Быть может, я еще и стану наследником.

Мужчина бросил сигарету на землю и сплюнул.

– Только поэтому ты еще числишься в живых, – сказал он веско. – Но всему свое время. Пока я согласен ждать.

Влад облегченно вздохнул. Во всяком случае, у него есть несколько месяцев передышки…

– А кто еще был в окружении Дворецкой? – задавала очередной вопрос Елизавета. – Пойми, нам полезны любые сведения.

– Кто еще? – Настя на мгновение задумалась. – Пирогов Иван Васильевич.

– А это что за птица?

– Старый семейный доктор. Он очень любил Веронику и, мне кажется, ревновал ее ко мне. Пирогов возненавидел меня с первого дня моего появления в доме Дворецкой. Ты бы знала, с каким маниакальным упорством он пытался меня выжить! Позже, когда Вероника доверила мне лекарства, он просто свихнулся от горя и не упускал случая нашептать хозяйке о том, что я собираюсь свести ее в могилу. Кстати, именно он назвал меня убийцей в ту самую ночь, когда скончалась Вероника.

– Да-а, хороший свидетель, – проговорила Дубровская.

– Одно я могу сказать точно: если его допросят, это будет означать полную и окончательную катастрофу, – убежденно произнесла Настя…

Пирогов ехал на допрос. В его кармане лежала повестка следователя с требованием срочно явиться. Доктор спешил. Часы показывали уже половину девятого, а это означало только одно – он категорически не успевает. Загородное шоссе было забито до отказа. По всей видимости, где-то произошло дорожное происшествие, потому что машины ползли, как букашки, метр за метром.

Старый доктор нервничал. Он ждал этого вызова, но до конца так еще и не решил, что будет говорить. Конечно, он хотел выглядеть убедительно. А как это сделать, если эмоции перехлестывают через край? Не хватало только, чтобы его сочли выжившим из ума стариком. Впасть в маразм – это почти норма для его возраста. Как же разложить все по полочкам, чтобы у следователя не осталось никаких сомнений в истинности его слов. Вероника все так запутала!