Нет, это невозможно. Пробке, казалось, не будет конца. Доктор посмотрел на встречную полосу, она была свободна. Резко крутанув руль влево, он выскочил из вереницы машин, пересек разделительную черту и помчался вперед. Педаль газа была утоплена почти до предела. Сердце гулко колотилось в груди. Теперь он успеет.

Впереди был крутой подъем, но машина доктора, не чувствуя усталости, стремилась вверх, к серому, размытому дождем осеннему небу. Внезапно из-за горизонта, словно материализовавшись из воздуха, навстречу выпрыгнул автомобиль с зажженными фарами. Пирогов в панике метнулся глазами по дороге. Вправо не уйти. Поток машин слишком плотный. Остается влево. Он еще сильнее крутанул рулевое колесо. Машину занесло на мокрой дороге. Березовый лес мчался ему навстречу.

Потом был оглушительный удар и темная пелена, накрывшая собой весь мир…

На звонок никто не открывал. Елизавета утопила кнопочку еще раз и прислушалась. В глубине квартиры слышались неуверенные, шаркающие шаги. Она удивилась. По ее информации, в квартире на последнем этаже проживал лишь супруг Элеоноры. Никаких стариков там не числилось.

Шаги приблизились к двери. Щелкнул замок. Через цепочку на Дубровскую взглянуло опухшее лицо с густой щетиной.

– Петр Алексеевич? – спросила она неуверенно.

Мужчина кивнул.

– Я Дубровская Елизавета, адвокат. Вот мое удостоверение.

Она просунула книжицу под цепочку, но мужчина даже не взглянул на ее фотографию. Он открыл дверь и отошел в сторону, пропуская Елизавету.

Девушка прошла внутрь и в нерешительности остановилась. Петр Алексеевич сделал неопределенный приглашающий жест. Лиза повиновалась. Она проследовала за хозяином в небольшую кухню, где на столе теснилась немытая посуда, а под ногами валялись бутылки. Мужчина указал ей на табурет. Она села, не зная, с чего начать беседу. Конечно, Дубровская заранее продумала свой визит. Ей хотелось узнать об Элеоноре несколько больше, чем могла сообщить Дроздова. Но теперь, сидя на шаткой табуретке напротив мужчины со стеклянными глазами, который вряд ли мог связно назвать свою фамилию, Лиза чувствовала досаду.

– Она бросила меня, – сказал вдруг Петр Алексеевич, и слезы покатились по его распухшему лицу.

– Вы имеете в виду Элеонору? – робко поинтересовалась Лиза.

– Да, – подтвердил мужчина. – Видите ли, она никогда не любила меня. Если бы не ее мать, она бы и не посмотрела в мою сторону. Кто я для нее? Неказистый мужик в неизменной кепке на голове. Вы видели Элю?

Дубровская покачала головой.

– Тогда вы не представляете, какая она красавица. Высокая, статная, не то что эти вешалки в журналах. У нее было на что посмотреть и что потрогать. Жаль, что она никогда не любила меня по-настоящему. Ей нужен был по меньшей мере принц.