– Да бросьте! Будете чай? У меня есть батон и варенье. Ну куда же вы, Елизавета Германовна?

Дубровская направилась к двери, даже не потрудившись ответить на заманчивое приглашение следователя. Что же, иногда она была чертовски невежлива…

Вот как, значит. В погоне за убийцей Лиза как-то выпустила из виду самое начало криминальной драмы. Устранение Стефании и Эммы являлось всего лишь ужасным продолжением иных преступлений. Подпольная киноиндустрия поставляла на черный рынок дорогостоящий товар – «мокрое видео». Погибшая журналистка, завладев образцом криминального творчества – кассетой, провела собственное расследование. Она имела неосторожность подключить к этому делу свою подругу. Их самодеятельность оказалась роковой. Обе девушки погибли, но преступник остался на свободе.

Если представить, что убийцей был… о господи, прости… был Андрей, значит, он имел отношение к киноиндустрии. Что за бред? Что ее муж смыслит в кино?

Хотя, как оказалось в последнее время, она многое не знала из его жизни. Что стоит эта удаленная Греком родинка? А комиссия по врачебной этике, о которой упомянул сегодня следователь? А путешествие в «Пряхино» и флирт с журналисткой? Он, оказывается, давал интервью на телевидении, а потом зализывал раны неудачного выступления в чужой постели. А если пойти дальше и вспомнить крадущиеся шаги в тиши их дома, перевернутые вещи и исчезающие документы? Да, она выглядела как последняя идиотка, выдвигая против него обвинения в любовной связи с горничной. Он отмел их одним движением пальца. Но ведь она не ошибалась, когда в проеме спальной комнаты видела убегающую тень. Призраки не открывают окон и не разбивают ламп. Их шаги неслышны, а движения неуловимы. Они бесплотны и не носят темно-синих пижам.

Можно обвинить ее в излишней эмоциональности и подозрительности. Но ведь ее глаза видели ту самую пижаму в шкафу горничной. Она собственными руками трогала гладкий шелк и понимала, что ошибка исключена. Андрей тогда поднял ее на смех, как обыкновенную ревнивую женщину, собирающую компромат на своего мужа. Но ведь она видела пустую бутылку из-под вина и два бокала – красноречивые свидетели ночного застолья. Кроме этого, была еще незапланированная поездка в город на всю ночь и неожиданное раннее возвращение.

Интересно, как отреагируют домочадцы, если она заявит им, что в ее лечебную настойку подмешан яд? Должно быть, отправят прямиком в сумасшедший дом, где ей поставят диагноз «мания преследования». Ольга Сергеевна вздохнет с облегчением. Она никогда не одобряла выбор собственного сына. Прислуга перемоет ей косточки. «Неудивительно. Она всегда казалась странной», – скажет кухарка. «Верно. Верно, – усмехнется дворник. – Вот какими они бывают, дамочки из благородных семей. Хуже наших деревенских девок, ей-богу!»