Павел Майков проявлял нетерпение:

– Не понимаю, зачем ворошить дела давно минувших дней? Есть ли в этом толк?

– Я хотела всего лишь узнать некоторые подробности вашего общения со Стефанией Кольцовой, – говорила Лиза.

– Опять это ваше «мокрое видео»! Я сыт вашими фантазиями. Эта чумовая журналистка обещала нам ужасные разоблачения, и где она теперь?

– Погибла, – просто отвечала Дубровская. – Кто-то столкнул ее вниз со скалы.

– Ничего подобного! Давайте оперировать фактами. Уголовного дела о насильственной смерти госпожи Кольцовой возбуждено не было. Значит, вы опять отходите от реальности в мир ваших иллюзий. Не было никакого преступного вмешательства, был банальный несчастный случай. Кстати, не первый на этом курорте. Не было никакой кассеты. Была обычная бравада свихнувшейся журналистки.

– А если я вам предоставлю эту кассету?

– Господи, не делайте такие страшные глаза! Если вы хотите следовать примеру Кольцовой, ваше дело. Только не впутывайте в это меня. Я приостановил дело о смерти Эммы, и теперь меня больше ничего не интересует.

– Значит, вы умываете руки.

– Нет, я занимаюсь расследованием убийства лесничего. Не хотите присоединиться? Признаться, ваша деятельная натура меня несколько утомила.

– Вы мне грубите.

– Ничуть. Просто пытаюсь привести вас в чувство. У вас отличный муж, госпожа Дубровская, прекрасная семья. Возвращайтесь к себе домой, растите детей, варите борщ. Оставьте нам, старым, прожженным сыщикам, это грязное дело. Мы будем обнюхивать трупы, нестись по следу преступника, ну а вы мирно спите в своих постелях.

– Пусть будет по-вашему. Но прежде чем я уйду отсюда, вспомните еще немного из того, что вам говорила Кольцова.

– Ради того, чтобы вы ушли, я готов на многое. Но поверьте, мне нечего сообщить вам, кроме того, что я уже сказал. Она твердила про какую-то бомбу…

– Это она выражалась фигурально.

– Зная эту особу, я не удивился бы, если бы она выражалась буквально, – отмахнулся следователь. – Обещала нам представить кассету. Прямо как вы сейчас. Ну, а также собиралась подключить к делу вашего мужа.

– Андрея? Но он-то здесь при чем?

– Андрей Сергеевич – член комиссии по врачебной этике. Разве вы не в курсе? Журналистка твердила о злоупотреблениях некоего врача, который якобы делал пластические операции пациентам-преступникам. Ну, для того, чтобы они могли скрыться от правосудия. Ерунда, конечно…

– А может, и не ерунда, – задумчиво произнесла Лиза.