Он шагнул к ней. Она отшатнулась. Спина ее уперлась в перила.

Все произошло за несколько мгновений. Раз! Его руки взяли ее в замок. Она попыталась вырваться. Напрасно. Два! Он приподнял ее, словно перышко. Ноги, потеряв опору, бешено замолотили воздух. Три! Мир перевернулся навсегда…

Мужчина посмотрел вниз и поморщился. Жаль, он не захватил с собой камеру. Зрелище стоило того. Подумав, он с силой рубанул по перилам. Не получилось. Ладонь обожгла жгучая боль. Он расшатал перекладину, а потом что было силы дал по ней ногой. Дерево хрястнуло и поддалось. Он остался доволен.

Посыпались камешки. Кто-то направлялся по тропе в ущелье.

Ян поспешно скрылся в расщелине скалы…

– Так вот как, – прошептала Лиза. – Вот как все было…

– Ну, да, – охотно признался Ян. – К чему теперь это скрывать?

Дубровская рассматривала его, словно видела в первый раз. Он всегда был ее тенью. Конечно, он разговаривал с ней, водил машину, пил в их столовой чай, переносил ей тяжелые сумки. Но у нее никогда не было времени (вернее, желания) взглянуть на него как на человека, а не как на полезный придаток к ее автомобилю. Она, например, никогда не обращала внимания на то, что у него серые глаза, но в них нет мягкости и доброты, есть только холод и настороженность. Его руки, обычно сжимающие руль, теперь были беспокойны, пальцы двигались, словно отыскивали кнопки заветной камеры. Он был чрезвычайно горд, подчинив себе все внимание своей бывшей хозяйки; наслаждался ее недоверием и страхом; тянул время, как запретное удовольствие.

Дубровская содрогнулась.

– А Эмма? – вдруг вспомнила она. – Что произошло с Эммой?

– Ах, старушка Эмма?! А о чем тут говорить? По-моему, все ясно. Бедняжка получила удар по голове, что стало закономерным финалом ее неудачной карьеры сыщицы.

– Так это… ты? – выдохнула Лиза.

– Эмма меня разочаровала, – заявил Ян. – Признаюсь, я слегка запаниковал, когда услышал ее обвинительную речь. Она казалась такой серьезной и убедительной. Дым, заклинания – все дела. Но, похоже, она так и не догадалась, о каком таком дьяволе шла речь. Бьюсь об заклад, она подозревала в смерти Стефании твоего мужа. Боже правый! Надо же быть такой дурой!

Дубровская прикусила губу. Эмма была не одинока в своем заблуждении…

Она впустила его в дом без всяких предисловий.

– Проходи. Я сейчас освобожусь. Если хочешь, можешь что-нибудь выпить. В баре полно напитков.

Она скрылась за дверью ванной комнаты, а он так и застыл на пороге. По всей видимости, он не внушал ей никаких опасений.

Ян оглядел гостиную и уселся в кресло, дожидаясь возвращения хозяйки. Обстановка ничем не отличалась от той, что он уже видел в коттедже Мерцаловых. Пожалуй, беспорядка было больше. Эмма вывернула на пол все свои вещи. Сорочки, носки, рубашки лежали вперемешку с косметикой и красноречиво говорили о том, что молодая женщина не была рьяной поборницей чистоты и порядка.