— А что насчет того вермонтца, который выступал вчера в новостях? — спросил Фрэнсис.
— Не знаю. Мне показалось, что больше всего их интересует Клоук. Возможно, они просто хотели проверить, насколько наши с ним показания сходятся. Хотя при этом задали пару довольно странных вопросов, которые… не знаю. В общем, не удивлюсь, если окажется, что он успел поделиться этой своей теорией с половиной кампуса — о том, что Банни похитили наркоторговцы, я имею в виду.
— Нет, этого быть не может, — заявил Фрэнсис.
— Почему? Нам-то он рассказал, а ведь мы ему даже не друзья. Правда, эти двое из ФБР, кажется, думают, что мы с ним еще какие приятели.
— Надеюсь, ты потрудился их разубедить? — спросил Генри, прикуривая сигарету.
— Клоук наверняка сам уже об этом позаботился.
— Не факт. — Генри отбросил спичку в пепельницу и глубоко затянулся. — Знаете, сначала я подумал, что эта вынужденная связь с Клоуком — большая неудача. Теперь же я начинаю осознавать, что это, можно сказать, подарок фортуны.
Прежде чем мы успели спросить, как это следует понимать, он взглянул на часы:
— Силы небесные, уже почти шесть. Мы рискуем пропустить новости.
Когда мы ехали к Фрэнсису, дорогу нам перебежала беременная собака.
— Это очень плохая примета, — сообщил Генри.
Но чего именно нам следует опасаться, он так и не пояснил.
Мы успели к самому началу выпуска. С озабоченным, но в то же время очень довольным видом диктор оторвался от бумаг и взглянул в камеру:
— В окрестностях Хэмпден-колледжа продолжаются широкомасштабные, но, к сожалению, пока безрезультатные поиски пропавшего студента Эдварда Коркорана.
— Ну хотя бы с именем, наверно, уж можно было определиться, — заметила Камилла, выуживая из кармана брата сигарету.
В кадре появился аэрофотоснимок заснеженной горной местности, утыканный, как военная карта, флажками. На переднем плане огромным неровным пятном расплывалась Маунт-Катаракт.