– Да.

– Сколько ему лет?

– Пятнадцать с половиной, – ответил Бонус.

– Хм. Чересчур молод.

– Возраст не…

– До твоей страсти к молодым мальчикам, Бонус, мне нет никакого дела, и осуждать тебя я тоже не стану. Я лишь хочу сказать, что в его возрасте это. И потенциально может загнать кого-то в ловушку. Впрочем, вижу, тебе этот разговор неприятен, поэтому сменим тему. Значит, Леди больна?

– Если верить психиатру, то да. Сильный психоз. Возможно, надолго. Врач боится, что она может наложить на себя руки.

– Разве доктора могут разглашать такие сведения?

– Возможно, доктору Альсакеру тоже вскоре понадобится новый смокинг.

Геката рассмеялся.

– Пришли мне счет. А этот доктор способен ее вылечить?

– Он говорит, что для этого придется положить ее в больницу. Но мы же этого не хотим, верно?

– Сам посуди. Леди – один из самых важных советчиков нашего комиссара, и в эти сложные дни, если общественность узнает, что она спятила, выглядеть это будет не лучшим образом.

– Но психоз – это…

– Да?

Бонус сглотнул:

– Нет, ничего.

Почему в обществе Гекаты он вечно чувствует себя сопливым подростком? Дело не только во власти, нет, было тут что-то еще, чего Бонус смертельно боялся, но никак не мог понять, чего именно. Нет, не взгляда Гекаты, а скорее того, чего в этом взгляде не было. Осознания пустоты. Пустоты и парализующего холодного мрака.

– Как бы то ни было, – сказал Геката, – я хотел поговорить с тобой о Макбете. Я беспокоюсь за него. Он изменился.

– Правда?