Он прошел мимо Берты Бирнам. Именно здесь Дуфф купился тогда на байку о судье из Капитоля. Вот только Геката не говорил, что Макбет убьет жену и детей Дуффа. На площади Рабочих Ленокс зашагал быстрее, словно желая опередить что-то. Себя самого.

– Макбет занят, – сказал портье в «Инвернессе».

– Передайте, что с ним хочет увидеться старший инспектор Ленокс. Что дело важное и что я отниму у комиссара всего минуту.

– Хорошо, сейчас уточню.

Ленокс огляделся. Ему показалось, будто здесь чего-то недостает. Вот только чего? Какой-то последней, решающей детали… Хотя, возможно, изменилась сама атмосфера, может, виной всему – двое довольно неряшливо одетых подвыпивших мужичков, с громким смехом направляющихся в зал. Прежде таких гостей здесь не жаловали.

На лестнице показался Макбет:

– Добрый день, Ленокс.

– Добрый день, комиссар. Здесь сегодня людно.

– Игроки из «Обелиска». Всего пару часов назад Комиссия по вопросам игровой деятельности его прикрыла. Давай присядем прямо тут, у меня, к сожалению, довольно мало времени.

– Спасибо, комиссар. Я хочу доложить о встрече, на которой побывал сегодня.

Макбет зевнул:

– Да?

Ленокс затаил дыхание. И замешкался. Существуют миллионы фраз, с которых можно начать рассказ. Тысячи способов сформулировать одну и ту же мысль. Сотни слов, которые стоит произнести вначале. Но выбор всегда однозначен.

Макбет нахмурился.

– Господин комиссар, – сказал портье, – у стола для блек-джека очередь, там спрашивают, не поставим ли мы второго крупье.

– Сейчас иду, Джек. Прости, Ленокс, обычно этим Леди занимается. Продолжай.

– Так вот, встреча… – Ленокс подумал о своих родных. Там, дома. О доме. И саде. О прекрасном районе, где его детям ничего не угрожает. Об университете, куда он их отправит. И все это – благодаря его зарплате. Ну, и дополнительных доходах, без которых теперь все развалится. Он поступает так не ради себя самого, а ради семьи. Семьи, семьи, семьи. Его семьи, а не какой-то другой, в Файфе, не…

– Да?

Дверь открылась.

– Шеф!