– Тебе было больно?

– Совсем чуть-чуть. Уже все прошло.

К горлу подступил комок.

– Эван и Эмилия – они испугались?

– Тсс, любимый, давай не будем об этом сейчас…

– Но…

Она прижала ладонь к его губам.

– Тсс, они спят, смотри не разбуди их.

Ее рука. Он не мог дышать. Дуфф попытался оттолкнуть ее, но она оказалась такой сильной. Дуфф открыл глаза.

Человек, склонившийся над Дуффом, рукой зажимал ему рот. Дуфф попытался закричать и сбросить волосатую руку, но противник оказался чересчур сильным. Услышав фырканье, Дуфф догадался, с кем имеет дело. Хатчинсон. Склонившись над койкой, тот прошептал ему прямо на ухо:

– Ни звука, Юнсон. Или, точнее говоря, Дуфф.

Его разоблачили. Интересно, дадут ли за него награду? Значит, пришел час расплаты. Интересно, что механик для него приготовил. Нож? Стилет? Топор?

– Слушай меня, Юнсон. Если разбудишь этого хрена на верхней полке, ты труп. Ясно?

Зачем механик разбудил его? Не проще ли было сразу прикончить?

– Как только мы пристанем в Капитоле, на борт поднимутся полицейские и загребут тебя. – Он убрал руку. – Все, я тебя предупредил, так что мы в расчете.

От приоткрыл дверь и выскользнул из каюты.

Дуфф заморгал. На миг ему показалось, будто Хатчинсон ему тоже приснился. На верхней койке закашлялись. Кто там спит, Дуфф не знал – постоянных коек у них не было, каждую ночь им приходилось менять место. Кок сказал, что коек на судне так мало, оттого что они везут «какие-то поганые ящики с оружием». Им пришлось убрать койки и отвести целых две каюты под груз, потому что, согласно правилам, хранить взрывчатку только в одном месте во время перевозки запрещалось. Постоянные койки были закреплены лишь за офицерским составом. Дуфф спрыгнул с койки и, выскочив в коридор, заметил, что человек в грязной футболке спускается по трапу в машинное отделение.

– Погоди!

Хатчинсон повернулся.

Дуфф подбежал к нему.