– Зачем Макбету понадобилось… устранять всех этих людей? – недоверчиво спросил Ленокс. – Ведь он мог просто арестовать их всех – и байкеров, и Дуффа.

– Возможно, не мог, – ответил Ангус, – возможно, они знали про Макбета что-то такое, из-за чего он решил навсегда заставить их замолчать.

– Что, например?

– А вас не удивляет, почему вдруг Рыцарям севера вздумалось мстить Банко? И почему они не отомстили тому, кто отдал приказ? То есть Макбету?

– Ну, это ясно! – фыркнул Ленокс. – Охрана у Макбета намного лучше. У тебя вообще есть доказательства?

– Только эти глаза, – Ангус показал на свое лицо.

– Это твои глаза, и обвинения – тоже твои. Назови хоть одну причину, по которой мы должны тебе верить.

– Есть один способ проверить, – Кетнес медленно вернулась в кабинет и уселась на стул. – Пусть другие гвардейцы подтвердят то, что сказал Ангус, или опровергнут – и тогда он потеряет работу и предстанет пред судом, а будущее его ждет, мягко говоря, непростое. И ему это известно.

Ангус рассмеялся.

Кетнес удивленно посмотрела на него:

– Я что, сказала что-то смешное?

– Это же гвардия, – сказал Ленокс. – Верность и братство, крещены огнем, венчаны кровью.

– Ты о чем?

– В гвардии никто против Макбета и слова не скажет, – пояснил Ангус, – или против Сейтона. Или еще кого-то из братства.

Кетнес развела руками:

– То есть ты рассказал нам про эти убийства, зная, что доказать твои слова невозможно?

– Среди расстрелянных в клубе был младенец, – сказал Ангус, – и Макбет велел мне сжечь его труп. Здесь, в печи.

Кетнес вздрогнула. И пожалела обо всем. Зачем она вернулась? Почему не сидит сейчас в такси?

– Я отказался, – продолжал Ангус, – значит, это сделал кто-то другой. Возможно, он сам. Я осмотрел печи, и в одной из них и правда недавно что-то сожгли. Я подумал, что если вы попросите криминалистов заглянуть в эту печь, то они непременно обнаружат улики. Отпечатки пальцев, кости, еще что-то. А если вы что-то найдете, то Отдел по борьбе с коррупцией может начать расследование.

Ленокс и Кетнес переглянулись.