Ленокс вновь взглянул на часы. Холод вгрызался в его тело, и Ленокс закашлялся. Слабые легкие. Ни солнца он не выносит, ни мороза. Зачем, интересно, Бог создает таких, как он, жалких беззащитных страдальцев, беспозвоночных, лишенных даже панциря?

– Спасибо вам за помощь!

– Что-что? – Ленокс повернулся к мальчику.

– Спасибо, что спасаете папу.

Ленокс молча смотрел на мальчика. У его сына тоже есть такая джинсовая куртка. Следующую мысль Леноксу отогнать не удалось. Перед ним стоял мальчик, не намного старше его собственного сына, который вот-вот потеряет мать. И отца. «Он говорит, что, пока у него хоть кто-то из нас есть, все будет хорошо».

– Пошли? – Дверь распахнулась, и из больницы вышел Тортелл, разминая в руках сигарету.

– Да, – сказал Ленокс.

Они перешли дорогу и направились к парковке. Ленокс шагал справа от Тортелла, а Каси – немного впереди. Теперь Леноксу оставалось только слегка замешкаться, когда они подойдут к первому фонарю, а остальное – это дело Олафсона.

Ленокс шагал вперед, чувствуя какое-то странное онемение – у него будто отнялись язык и пальцы.

– Идут, – сказал Сейтон, опуская бинокль.

– Вижу, – прошепелявил Олафсон.

Они стояли на крыше парковки. Олафсон опустился на колено, положил дуло автомата на бетонный бордюр и, прищурив один глаз, прицелился. Сейтон обернулся и окинул взглядом парковку, желая убедиться, что, кроме них, там никого не было. Да, их машина была здесь единственной: субботним вечером у людей имеются более приятные занятия, чем навещать своих больных родственников и друзей. Отголоски играющих на центральной улице мелодий доносились даже сюда, и Сейтон чувствовал слабый запах духов и тестостерона.

В круглом пятне света мелькнула фигура мальчишки, шагавшего перед Леноксом и Тортеллом. Мелькнула – и тут же скрылась в сумраке. Отлично. Олафсон глубоко вздохнул. Фонарь выхватил из мрака фигуры двух мужчин.

Сердце у Сейтона радостно подпрыгнуло.

Ну же!

Но выстрела не последовало.

Фигуры внизу вновь утонули в темноте.

– В чем дело? – спросил Сейтон.

– Ленокс попал бы под огонь, – ответил Олафсон. – Ничего, значит, на следующем фонаре отойдет.