– Макбет, ты спятил. С какой стати я должен вдруг вводить чрезвычайное положение и передавать власть в твои руки?

– А с такой, что у меня тут твой ублюдочный сынок, и если ты не послушаешься, я отрежу ему башку.

Макбет слышал, что у Тортелла перехватило дух.

– Поэтому спать ты, Тортелл, сегодня не пойдешь. У тебя есть несколько часов, чтобы подписать указ о введении чрезвычайного положения. Он должен вступить в силу до рассвета, и если я утром включу радио и не услышу о том, что в городе введено чрезвычайное положение, то Каси умрет.

Молчание. Макбету показалось вдруг, что рядом с Тортеллом стоит еще кто-то. По словам Сейтона, завершить операцию в Святом Георгии им помешали четверо, и трое из них – это Дуфф, Малькольм и Кетнес.

– Значит, ты хочешь убить моего сына. И как же ты собираешься жить с этим дальше, а, Макбет? – говорил Тортелл смело, но беспомощность скрыть ему не удалось.

Макбета накрыло отчаяние, к которому, как он вдруг осознал, он оказался не готов. Впрочем, он быстро стряхнул с себя это чувство. Голос бургомистра дрожал, а значит, он, Макбет, оказался прав: ради мальчишки Тортелл пойдет на все что угодно.

– Иммунитет. Чрезвычайное положение. Что-нибудь да придумаю, бургомистр.

– Я не о судебном обвинении говорю, а о твоей собственной совести. Ты превратился в чудовище, Макбет.

– Чтобы превратиться в кого-то, надо все время им быть, Тортелл. Ты сам тому доказательство, ты всегда готов продаться тем, кто больше заплатит.

– Макбет, ты слышишь – гремит гром? И ты все еще веришь в то, что день завтра будет ясным и солнечным?

– Да, Тортелл, потому что я приказал, чтобы день был солнечным. Но если ты мне не веришь, узнай, во сколько завтра восход, и сам все увидишь. Ну а теперь прощай… – Макбет положил трубку.

Кусочки хрусталя сверкали и переливались. Значит, люстра слегка раскачивается. Возможно, причина тому – теплый воздух, поднимающийся к потолку, а возможно, незаметные для человека колебания земной коры, а может, просто свет поменялся. Однако существовала и четвертая возможность. Не исключено, что он сам слегка изменил положение и теперь смотрит на люстру под другим углом. Макбет вытащил из кармана кинжал. Против пуль и брони он бессилен, но Леди права – лишь серебром можно отогнать привидений. Он уже несколько дней не видел ни Банко, ни Мередит, ни Дункана, ни того молодого байкера. Макбет поднял руку и погрозил кинжалом люстре.

– Джек!

Ответа не последовало.

– Джек! – крикнул он громче.

По-прежнему тишина.

– Джек! Джек! – отчаянно закричал он, так громко, что, казалось, горло вот-вот разорвется.