Пока Юхан рассказывает о том, что известно, за столом воцаряется тишина. В воздухе повисает вопрос. Наконец слышится голос Зака:

— Ни один из Мюрваллей ни единым словом не помянул сводного брата. Он вырос с ними?

— Похоже на то, — отвечает Малин. — Так думает Хелен.

— Вероятно, он оторвался от них, — предполагает Зак.

— Захотел жить другой жизнью, — добавляет Бёрье.

— Что мы еще знаем об этом Карле Мюрвалле? — спрашивает Карим. — Известно ли, к примеру, где он работает?

— Пока нет, — отвечает Малин, — но мы узнаем это в течение дня.

— Мы можем расспросить об этом братьев и их милую мамочку, — усмехается Зак.

— Могу попробовать, — смеется Свен.

— А что с Асатру? — Карим с вызовом оглядывает розыскную группу. — Учитывая, как выглядело место преступления, нельзя упускать это из виду.

— Честно говоря, — отвечает Юхан, — мы были заняты другим. Но собираемся вплотную поработать с этой линией.

— Продолжайте, насколько это возможно, — говорит Свен. — Малин и Зак, как прошла беседа с родителями Иоакима Свенссона и Йимми Кальмвика?

— С их мамами, — уточняет Малин. — Отец Иоакима Свенссона умер, а папа Йимми, Йоран Кальмвик, работает на нефтяной платформе. Собственно говоря, мы не узнали ничего нового. До сих пор до конца неясно, есть ли у мальчиков алиби. Некоторая неопределенность и с тем, был ли тогда дома отец Кальмвика.

— Неопределенность? — переспрашивает Свен. — Ты знаешь, что я думаю об этом.

И Малин объясняет, почему сомневается в алиби мальчиков, а также в том, что они были в квартире одни и что Йорана Кальмвика не застали на нефтяной платформе в Северном море, в то время как его жена была уверена, что он находится там.

— Но он возвращается завтра рано утром. Мы думаем допросить его сразу.

— А любовник Маргареты Свенссон? Может ли он что-либо рассказать о делах ее сына? Ведь он пытался наладить с парнем контакт?

— Мы допросим Никласа Нюрена в течение дня. Вчера вечером мы предпочли избушку Мюрваллей.

— Отлично. Но сегодня на первом месте четвертый брат. Я побеседую с этой семьей, — обещает Свен.