Почему бы разом не арестовать и не расстрелять всех врагов?
Этого он не понимает. И на тот случай, если Влада в его энкавэдэшной форме остановят на улице, он выработал такой взгляд, что спрашивающий вздрагивает, отшатывается и спешит уйти.
Взгляд настоящего чекиста.
А если какая-то особенно настырная тетка не унимается, бежит за ним, стараясь приноровиться к его широкому шагу, и продолжает задавать вопросы, он останавливается и коротко отвечает:
– Переведен в другое место.
И это правда. Всегда правда. Он не унижается до лжи.
Герлоф
Герлоф
Герлоф старался не выходить на улицу в жару – бродил по прохладным коридорам.
Легко и удобно – ни кочек, ни затаившихся в траве камней, – но уж очень одиноко.
Его почти никто не навещал – у Иона полно работы, а Тильда уехала в отпуск.
Дочери, конечно, заглядывали, но вечно куда-то торопились.
Он уже раз пять перечитал все объявления на доске у входа.
Наверное, учат правильно ловить рыбу. А что там учить? Сети разрешены только маленькие, до тридцати метров. Такую и новичок поставит. И при чем здесь компьютер?
Мертвый сезон. Обычно раз в неделю или в две в доме престарелых бывали какие-то лекции или приезжали артисты. Замечательно играли дети из музыкальной школы в Боргхольме – девочка на скрипке, а мальчик аккомпанировал ей на пианино. В прошлом голу приезжала Вероника Клосс – рассказывала историю своей семьи. Очень интересно. Теперь-то он, правда, знает гораздо больше из этой истории, даже и то, о чем она не рассказывала.
От нечего делать попросил Сив, библиотекаршу, найти ему что-то о жизни в Советском Союзе в тридцатые годы. Она, почти не задумываясь, протянула ему документальную книгу американского историка Роберта Конквеста.
Ему хотелось поподробнее узнать, с какой жизнью встретились Свен и Арон, когда эмигрировали в СССР. Название книги не предвещало ничего хорошего.
«Большой террор».