Все как полагается – стандартные диджеевские выкрики, вялая реакция публики. Она уже охрипла – не так легко перекричать ресторанный шум. День за днем, неделя за неделей. Но все же здесь, на воздухе, лучше, чем в полуподвальном помещении ночного клуба. Здесь ей, по крайней мере, нет надобности играть в Леди Саммертайм.

Тут, в сельском ресторане, собираются обычные люди, отдыхающие. Они знают цену деньгам, просто хотят немного расслабиться. Там, в баре «Майская поэма», совсем по-другому А в последние дни стало просто невыносимо – ее давил этот подвал, она чувствовала себя как в могиле. Тем более что там стало пусто и мрачно – богатые бездельники куда-то разъехались. Должно быть, двинули поискать разнообразия в других местах.

В ресторане, по крайней мере, есть для кого петь.

– Спасибо, спасибо. – Она поклонилась на жидкие аплодисменты. – А сейчас песня Олле Адольфссона, скорее всего, она вам знакома…

За все время, что она на острове, не было ни одного холодного вечера. И сейчас очень тепло, над проливом расцветает спокойная акварель заката. Лиза подобрала старые шведские песни. Она пела о красоте и недолговечности лета, и знала, что скоро этому придет конец. Приближается август. В Швеции лето короткое, что да – то ла. И по жизни так просто не проскользишь, как по лету, греясь на солнце и делая, что тебе вздумается.

Ей осталось меньше недели в Стенвике. А там – домой, дышать выхлопными газами большого города. И разбираться с Силасом – почему не привезла денег.

Она щурилась на заходящее солнце и пела. Но по привычке время от времени поглядывала на публику – кто ушел, кто пришел, кто уже под градусом, а кто трезв как стеклышко. Почти за каждым столом четверо, но с краю, у выхода с веранды, она заметила столик, за которым сидел только один человек. Лица его против солнца она разобрать не могла, видела только темную фигуру. Силуэт. И силуэт этот качал головой в такт музыке. Вернее, не головой, а силуэтом головы. Лицо различить невозможно.

Уж не тот ли это старик, из бунгало? Наблюдает за ней? Пришел за табакеркой?

Сосредоточься. Закрой глаза и пой в микрофон, старайся ни о чем не думать. Ни о публике, ни о загадочном посетителе. Иначе можно сорваться. Но почему он один за столиком? У входа наверняка стоит очередь…

Сосредоточиться! – приказала она себе и, зажмурившись, спела еще две песни.

А когда открыла глаза, за столиком никого не было.

– Спасибо! Спасибо всем! – выкрикнула Лиза.

На этом можно закругляться.

Она спрыгнула с крошечной эстрады и пошла к выходу Никлас Кент стоял у кассы. Вид у него в последние дни был так себе – усталый, скучный. Он двигался в совершенно ином ритме, чем официанты, если вообще двигался. Стоял у холодильника с пивом и размышлял о чем-то.