И не только обитатели.

Невероятная энергия – мнение персонала. Никогда не сдается. Умеет не только говорить, но и слушать. Может часами сидеть со старушками и читать им вслух.

Тогда почему Вероника в это лето ни разу не приехала навестить ветеранов… ветеранов чего? – мысленно спросил себя Герлоф и тут же нашел ответ: ветеранов жизни.

Он, конечно, знал, что у семейства Клосс серьезные неприятности – кому и знать, как не ему? Но все же, все же… Ни разу.

Прошлым летом она появлялась здесь чуть не каждую неделю. Эта медсестра-заместительница рассказала, что особенно она опекала Грету Фред, но и других тоже.

Потом, в конце лета, Грета упала в ванной и умерла, и Вероника больше не приезжала.

Герлоф поговорил со многими, особенно в отделении «Токарь». Все очень скучали по Веронике и мечтали, что она опять их навестит.

И все же – почему? Может быть, для нее была важна только Грета?

Дверь в комнату Ульфа Валла часто была приоткрыта. Герлоф заглядывал потихоньку, но у Ульфа всегда, даже в солнечный полдень, царил полумрак. Он, судя по всему, вообще никогда не открывал жалюзи. Герлоф почти ничего про него не знал – только что Ульф лет на пять его старше и что он, скорее всего, отец охотника и торговца оружием Эйнара Валла. И еще – его комната соседствовала с комнатой покойной Греты Фред.

В последний день июля он решился.

Сунул голову в дверь и дал о себе знать.

– Алло?

– И что? – услышал он после недолгого молчания.

На такой вопрос вряд ли найдется разумный ответ, поэтому Герлоф молча прошел в прихожую. Как и у Греты, комнатка Ульфа, вернее, квартирка была точной копией его собственной – тот же «Добро пожаловать», коврик в прихожей, тот же цвет стен, та же мебель. За исключением одного – тяжелый, застоявшийся, неподвижный воздух.

И Ульф Балл тоже не двигался. Он сидел в кресле у самого окна, закрытого рулонной гардиной. На плечи накинута видавшая виды серая шерстяная кофта.