— Где он мог взять яд? — взревел тюремщик. — Я осматриваю камеру каждый день! В ней невозможно ничего спрятать!

— Осматривайте, если хотите, — устало кивнул Малеверер.

Я вошел в пустую камеру. На каменном полу не удалось обнаружить ничего, кроме пятен рвоты. Я прошелся по камере взад-вперед, надеясь, что взор мой наткнется на какой-нибудь необычный предмет. Малеверер и Редвинтер, подобно двум огромным воронам, не сводили с меня глаз.

Деревянные миска и чашка, которыми пользовался Бродерик, были пусты. Скорее всего, доктор Гибсон уже забрал остатки пищи, дабы подвергнуть их исследованию. Всю обстановку камеры составляли кровать, табуретка и пустой ночной горшок. Я сбросил с кровати перепачканные рвотой одеяла и принялся ощупывать соломенный тюфяк.

Вдруг я заметил, что между стеной и кроватью что-то белеет. Мгновение спустя находка была у меня в руках.

— Что это? — раздался за спиной голос Малеверера.

— Носовой платок.

К моему удивлению, то был женский носовой платок, сложенный вчетверо. Судя по украшавшим его кружевам, он явно принадлежал леди.

— И все? — разочарованно протянул Малеверер.

На ощупь платок оказался до странности жестким, к тому же его покрывали темные пятна. Я вытащил из кармана свой собственный платок, расстелил на кровати и сверху положил находку.

— Сейчас посмотрим, что там такое, — тихо произнес я и, осторожно взяв свой платок за уголки, направился к дверям.

Свободной рукой я по пути прихватил табуретку. Бродерик, впавший в забытье, распростерся в кресле. Доктор Гибсон склонился над ним. Отойдя от них на несколько шагов, я поставил табуретку на пол и развернул на ней свой носовой платок. Все мы — я, Малеверер и Редвинтер — устремили взгляды на маленький белый квадратик.

— Эка невидаль! — разочарованно проворчал Малеверер. — Видно, какая-то шлюха подарила этому болвану платок на память, и он любовался им на досуге!

— У заключенного не было никакого платка, — озадаченно нахмурив лоб, пробормотал Редвинтер. — Его самым тщательным образом обыскивали два раза: сначала в замке, сразу после ареста, затем здесь. Никаких сувениров вроде этого платка ему бы не оставили. Посетителей к нему не допускали. И уж конечно, среди тех, кто заходил в камеру, не было женщин.

Я нагнулся ниже, разглядывая пятна, покрывавшие платок.

— Вы говорите, когда заключенного перевезли сюда из замка, его обыскали вновь? — обратился я к Редвинтеру.

— Да. Заставили раздеться донага и осмотрели все его вещи.

— Однако оставалось одно место, где он мог спрятать платок, — сказал я, указав на темные пятна.