— Не так давно Джек видел вас ночью в Йорке. Вы заходили в таверну под названием «Белый олень».

Крейк метнул на Барака взгляд, исполненный откровенного ужаса.

— Какое это имеет отношение к похищенным документам? — пролепетал он, не сумев скрыть дрожь в голосе.

— Вчера мы тоже посетили эту таверну. И выяснили, что ее владелец угощает своих клиентов отнюдь не только пивом. Он предлагает им женщин — скажем так, определенного сорта…

Крейк содрогнулся всем телом, его пухлые щеки залил багровый румянец.

— Вас привело в эту таверну желание развлечься… подобным образом? — продолжал я свой допрос.

Крейк не ответил, лишь закрыл лицо ладонями.

— Говорите же, — настаивал я. — Мне необходимо услышать ваш ответ.

— Мне стыдно… — донесся до меня едва слышный шепот. — Стыдно глядеть вам в глаза.

— Я начал этот разговор отнюдь не для того, чтобы устыдить вас, мастер Крейк. Прошу вас, посмотрите на меня.

Тяжело вздохнув, Крейк опустил руки. Мне показалось, что он внезапно постарел на несколько лет. Лицо его являло собой гримасу отчаяния, в уголках глаз стояли слезы.

— Эта таверна — грязный, отвратительный притон, — одними губами произнес он. — Но, бог свидетель, в Лондоне я навидался немало подобных мест. Может, со стороны я кажусь человеком, которому повезло в жизни. Только в действительности это не так.

Он зашелся горьким смехом и вдруг затараторил с лихорадочной поспешностью:

— У меня есть жена, дети, достойное положение в обществе, почет и уважение. Но увы, никто не знает, какие грязные похоти скрывает моя душа. Воистину, я недостоин ступать по земле. Монахи, у которых я учился, быстро разгадали мою низкую натуру. Они смеялись надо мной и постоянно меня секли. С тех пор я полюбил розги, полюбил телесную боль. Лишь когда я испытываю телесную боль, я получаю удовлетворение, ибо чувствую, что получаю по заслугам.

Он вновь зашелся смехом, таким отчаянным, что у меня похолодело в груди.

Рассказ его не мог не возбуждать отвращения. Но в то же время я чувствовал жалость к бедняге, попавшему в ловушку собственных извращенных пристрастий, которые находились за пределами моего разумения.

— Но как вы отыскали эту таверну? — выдавил я из себя. — Вам рассказал о ней Олдройд?

— Нет. Я пытался навести разговор на городские бордели, намекал, что меня просили узнать о них высокопоставленные чиновники, одуревшие от долгого воздержания. Но он ничем не мог мне помочь. Он был человеком твердых устоев и подобными вещами не интересовался. Нет, мне пришлось идти в город и пускаться в рискованные расспросы. Так я и узнал про таверну «Белый олень».