— Пока что вам не за что меня благодарить, — буркнул я, несколько смутившись. — Если вы не возражаете, я хотел бы увидеть Бродерика.

Ликон кивнул и извлек из кармана ключи.

— И зачем только люди заключают себе подобных в темные вонючие камеры? — задумчиво изрек он. — Ведь в мире и без того достаточно бед и страданий.

Бродерик пластом лежал на своей койке. Вид у него был столь измученный, что сердце мое невольно сжалось от сострадания. В неровном свете свечи преждевременные морщины, избороздившие его юное лицо, казались особенно глубокими. Завидев меня, он с трудом поднял голову.

— У вас есть чем утолить жажду? — спросил я.

— Да, — кивнул он и указал на кувшин, стоявший на полу.

— Я знаю, где вы раздобыли яд, сэр Эдвард, — тихо произнес я. — Вы отравились ядовитыми грибами, которые росли в водосточной трубе за вашим окном.

Несколько мгновений он неотрывно смотрел на меня, потом отвел взгляд.

— Какая разница, — безучастно проронил он. — Мне не удалось избавить себя от мучений. И другого шанса у меня не будет.

— Как только вы сумели заставить себя проглотить такую гадость?

— Мысль о том, что мне предстоит, была сильнее отвращения, — пожал плечами Бродерик. — Я зажимал нос руками, чтобы не чувствовать запаха, и заталкивал грибы в себя вместе с водой.

— Да, запах они издают ужасающий.

— Все оказалось напрасно, — бросил Бродерик. — Мой желудок изверг отраву. Он оказался слишком чувствительным.

Бледное лицо его исказила гримаса злобы и отчаяния.

— Послушайте, почему бы вам не рассказать им все, что они от вас требуют? — произнес я, глядя ему прямо в глаза. — В конце концов под пытками они все равно вытянут из вас все. Зачем обрекать себя на бессмысленные страдания? А если вы будете откровенны, вы сможете подать просьбу о помиловании. Как знать, может, оно будет вам даровано.

Бродерик зашелся хриплым судорожным смехом.

— Неужели вы думаете, я поверю их обещаниям? — спросил он, отсмеявшись. — Роберт Эск был слишком доверчив. Вы сами видели, какое помилование ему даровали.

— Кстати, сегодня его скелет упал с башни, — сообщил я. — Его сбросил разгулявшийся ветер.

На лице Бродерика мелькнуло подобие улыбки.

— Это недоброе предзнаменование, — проронил он. — Королю-еретику есть над чем задуматься.