— Что до мистрис Марлин, то она, похоже, живет и дышит только своим Бернардом, — заметил я напоследок. — Ее душа и сердце принадлежат ему всецело.

— Подобная преданность делает ей честь.

— Да, но что с нею станется, если жениха ее постигнет печальная участь? Ее жизнь тоже будет погублена безвозвратно.

— Вижу, вы прониклись к этой леди большой симпатией, — ухмыльнулся Барак. — Может, вы сумеете занять место ее жениха?

— Думаю, на свете нет мужчины, который сумел бы это сделать, — со смехом возразил я. — Кроме того, у мистрис Марлин слишком страстная натура, а семейной жизни это отнюдь не на пользу.

Я бросил взгляд в ту сторону, куда ушли наши недавние собеседницы.

— Остается лишь надеяться, что мастер Лок выйдет на свободу и соединится наконец со своей суженой.

Глава тридцатая

Глава тридцатая

Через несколько часов мы вернулись в замок, дабы вновь приступить к слушанию прошений. Кости Эска убрали, и лишь обрывок цепи, болтавшийся на верхушке башни, напоминал о ее жутком украшении. Поначалу мне показалось, что цепь покрывают кровавые пятна, но потом я догадался, что она проржавела насквозь.

На этот раз Джайлс, против своего обыкновения, держался с просителями излишне резко. Несколько раз он с раздражением обрывал невнятно лепечущих простолюдинов, так что мне даже пришлось вмешаться. Около пяти мы закончили. Мастер Уотерс собрал свои бумаги и отвесил нам поклон.

— Насколько я знаю, вам предстоит путешествие в Лондон, джентльмены, — сказал он на прощание. — Желаю вам благополучно добраться.

— Спасибо, — ответил я. — Правда, одному богу известно, когда мы двинемся в путь.

— Да, судя по всему, король пока не собирается покидать Йорк.

Когда за Уотерсом закрылась дверь, я обернулся к Джайлсу. Вид у него был до крайности утомленный, щеки бледны, плечи опущены. Когда он встал, тяжело опираясь на палку, я заметил, что он, как ни странно, напоминает мне короля.

— Вы плохо себя чувствуете, Джайлс? — с тревогой осведомился я.

— Неважно, — кивнул он. — С вашей стороны было бы очень любезно проводить меня домой, Мэтью.

Боль и усталость заставили Джайлса позабыть о лондонском произношении, и в речи его ощущался сильный йоркширский акцент.

— Да, разумеется.

Я помог старику спуститься по лестнице и выйти во двор. Барак следовал за нами. Порыв холодного ветра заставил Джайлса содрогнуться.