– Джейн, – сказала Тамасин. – Ты бы не поднялась к малышу? Он чувствует, что что-то не так.

– Что случилось? – спросил я, когда ее помощница по хозяйству вышла из комнаты.

Джек посмотрел на меня. Этим теплым летним вечером он был в одной рубашке, и я снова заметил отцовскую древнюю мезузу на золотой цепочке у него на шее.

– Утром Тамасин почувствовала страшную боль в животе, – рассказал он. – Боль все усиливалась, и она испугалась, что что-то не так с маленьким. Я зашел домой на обед и увидел, что она посылает записку Гаю. Все хорошо, – успокоил он меня, – это были всего лишь газы.

Я заметил сдержанность в его голосе, когда он обращался ко мне. Тамасин смущенно отвела глаза.

– Она меня напугала, – сказал Барак, и его жена погладила рукой его аккуратную бороду. Он взглянул на меня. – Извините, я не вернулся на работу. Откуда вы узнали, что я здесь?

– Я… Я не знал точно. Но мне нужно было кое-что срочно с тобой обсудить, и я пришел.

– Извините, что причиняю неудобства, – тихо сказала Тамасин.

– Это тебе нужны удобства, – ответил ее супруг с нехорошей ухмылкой.

– Фу, Джек! – покраснела она.

Гай встал.

– Смешивайте эти травы с пивом и принимайте во время еды, – проинструктировал он. – Иногда эта микстура помогает – в таких случаях. – Он улыбнулся. – Больше ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться.

Тамасин взяла его за руку:

– Вы очень добры к нам. Но мы беспокоимся, что после…

– Я знаю, – сказал Малтон. Было ясно, что миссис Барак вспомнила своего первого, мертворожденного ребенка.

– Я вас провожу, – предложил Джек.

– Спасибо.

Гай сухо поклонился мне, что задело меня больше, чем могли бы задеть суровые слова, и вышел вместе с Бараком. Я остался наедине с Тамасин. Женщина откинулась на подушки.

– Я встревожилась, – тихо сказала она.

– Понимаю. В вашем состоянии любое… недомогание… должно быть, вызывает страх, что что-то не так с ребенком.