Я поднял руки.

– Тише, а то услышат женщины. – Я колебался: если рассказать помощнику всё, я нарушу клятву и его же подвергну опасности этими секретами, но если я собираюсь как-то спасти Николаса, мне сейчас нужна помощь Джека. Поэтому я рассказал ему всю историю – про то, как меня в первый раз вызвала к себе королева, про пропавшее «Стенание», про двух погибших и тех, кто исчез, про признание Милдмора и про записи Анны Эскью. Я говорил тихо, а Барак таким же тихим голосом изредка задавал вопросы.

Когда я закончил, он немного посидел в задумчивости, гладя бороду, по-прежнему с сердитым видом.

– Разве вы не можете призвать на помощь людей королевы? – спросил он наконец.

– В записке сказано, что у них во дворце шпион.

– Это может быть блеф.

– Я не смею рисковать.

– А разве вы не можете написать личную записку самой королеве – ведь вы тот, кто сделает для нее все? – В голосе Джека по-прежнему звучало раздражение.

Я покачал головой:

– Нет времени. Помни: сегодня в девять. Сейчас полседьмого.

– Если у них действительно есть шпион в Уайтхолле, как они написали, они не выпустят вас живым. Не говоря уже об освобождении Ника.

– Я только хочу, чтобы ты пошел туда со мной и спрятался неподалеку, когда я войду. Ты мастер на такое, – тихо сказал я и глубоко вдохнул. – А потом, если я не выйду через двадцать минут, попытайся сообщить об этом тому юристу, Уильяму Сесилу. Ничего опасного для тебя.

Мой помощник покачал головой, внезапно поникнув.

– Вы отдадите жизнь ради королевы, верно?

– Да, – просто ответил я.

Барак сделал несколько шагов по комнате, а потом воскликнул:

– Черт! Я пойду. Хотя, думаю, Тамасин уже заподозрила что-то насчет моей раны.

– Спасибо, Джек, – робко сказал я. – Спасибо. Мне не выразить словами мою благодарность.

– Еще бы! А теперь ждите здесь, пока я схожу попрощаюсь с женой и расскажу историю про свидетеля, с которым нужно срочно встретиться. Не хочу, чтобы она снова увидела вашу вытянутую физиономию. Встретимся внизу.

– У нас пара часов, – сказал я.