– Как Тамасин?

– Только и делает, что говорит о завтрашнем дне рождения. Придут все соседи. Вы знаете, какие эти женщины. – Джек пристально посмотрел на меня: – Думаю, она забыла о своих подозрениях насчет моей деятельности. Надеюсь, она будет и дальше забывать, а? – Он поднял руку, и я увидел, что повязки на ней нет и швы сняты. – Я готов к действиям.

* * *

Позже в это же утро я перешел залитый солнцем Гейтхауз-Корт и зашел к казначею Роуленду. Старик, как всегда, сидел за столом; ставни на его окне были прикрыты. Он поздоровался со мной коротким кивком.

– В субботу я ждал вас на похоронах Билкнапа. Не знал, придете ли.

– На самом деле я просто забыл, – признался я.

– Как и все прочие. Были только я и проповедник. Что ж, брат Билкнап лежит теперь под плитой в часовне, как и многие другие, лишь с датами рождения и смерти на ней. Он не заслужил мавзолея.

– Бедный Билкнап.

– О нет! – возразил Роуленд. – Богатый Билкнап. Много же ему дало под конец его богатство… – Я промолчал, и он обратился к кипе документов у себя на столе. – Люди секретаря Пэджета прислали мне новые подробности визита французского адмирала в следующем месяце. Событие будет еще значительнее, чем я думал. Я покажу вам переписку. Но сначала, – казначей понизил голос, – мне придется потратить время на этот нонсенс. – Он вытащил из кипы на столе письмо и пододвинул его мне – это была жалоба Изабель, две страницы, исписанные ее аккуратным мелким почерком. Как я и ожидал, она обвиняла меня в сговоре против нее с Филипом Коулсвином, ее братом и архитектором Адамом – «из порочной злобы», поскольку она принадлежит истинной религии, а мы еретики.

– Это совершенный вздор, – сказал я. – Она сама выбрала эксперта.

– Он радикал?

– Нет. Обвинение в ереси, которое она сочинила во время инспекции, перепугало его до смерти. Как я и сказал, это совершенный вздор.

Роуленд издал свой обычный смешок, напоминавший скрип ржавых петель, как будто у него в горле открывались и закрывались двери.

– Я верю вам, брат Шардлейк. Прошло много лет с тех пор, как вы якшались с радикалами, и не так давно мы говорили, как вы стали осмотрительны. Хотя вчера вас не было на мессе.

– Неотложное дело. На следующей неделе я буду.

Казначей откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня, поглаживая свою длинную белую бороду черными, как и у меня, от многолетней работы с чернилами пальцами.

– Вы словно притягиваете к себе неприятности, сержант Шардлейк, сами того не зная. Как вы закончили дело с этой сумасшедшей?

– Не повезло. У всех барристеров случаются такие клиенты.