– Да. – Я приподнял брови. – Я знаком с Дириком.

– Я тоже – с его репутацией. – Мой коллега вздохнул. – В его письме говорится про ее планы поднять шум о том, что якобы мы с вами и ее брат сговорились с экспертом, потому что все мы еретики. Он также сообщает, что она написала на вас жалобу в Линкольнс-Инн.

– Сегодня утром я имел об этом беседу с казначеем и пришел заверить вас, что он считает жалобу глупостью, каковой она и является. Но также хочу предупредить вас насчет Дирика: он настырен и не очень разборчив в средствах.

– Я подумал, что, может быть, Дирик надеется поднять шум насчет этих обвинений в еретическом заговоре и запугать меня и, возможно, мастера Коттерстоука, чтобы прийти к соглашению. – Филип покачал головой. – Но мы оба знаем, что ничто на земле не приведет их к соглашению.

– Казначей Роуленд велел мне держаться подальше от этого дела, особенно потому, что я назначен на мелкую роль в церемонии встречи французского адмирала в следующем месяце.

– Тогда я вам тем более благодарен, что зашли. Я вчера говорил с Эдвардом Коттерстоуком об этих последних обвинениях. Он не сдвинулся ни на дюйм. Даже вышел из себя, когда я рассказал ему о последней выходке его сестры. И сказал странную вещь: на худой конец, у него есть нечто такое, что уничтожит Изабель.

– Что он имел в виду?

– Бог его знает. Он сказал это в злобе и отказался объяснять. Сказал лишь, что это не имеет отношения к данному делу, и быстро сменил тему.

– А Изабель как-то говорила, что ее брат совершил страшные вещи. Может быть, из-за этого они так и ненавидят друг друга?

– Не знаю, – сказал Коулсвин и покачал головой.

– Помните старика-слугу, который встревожился их поведением на инспекции? Он по-прежнему присматривает за домом?

– Да. Но, мастер Шардлейк, вам лучше последовать совету вашего казначея и оставить это дело.

– Я все равно не останусь в стороне, если в суде примут эти обвинения. Названо мое имя.

– Но вы же не радикальный реформатор – вам нечего бояться.

– А вам? – напрямик спросил я.

Филип не ответил, и я продолжил:

– Изабель Слэннинг раздует скандал, какой только сможет. А что, если она на суде попросит вас через Дирика поклясться, что месса преображает хлеб и вино в тело и кровь Христовы?

– Сомневаюсь, что суд такое позволит.

– А если?

Коулсвин закусил губу.