Я покраснел, когда все посмотрели на меня. Как я ни любил Тамасин, налет снобизма в ее натуре иногда смущал меня. У нее за спиной я увидел, как Барак подтолкнул Николаса и подмигнул мне. Я склонился над Джорджем, который уставился на меня бессмысленными глазенками.

– С днем рождения, малыш! – коснулся я его пухлой щечки.

– Спасибо, что пришли, – тихо повторила Тамасин, – и за то, что сделали для нас за все эти годы.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я. – Лучше?

– В добром здравии и настроении. – Оглядев комнату, хозяйка дома удовлетворенно улыбнулась. – Наша вечеринка проходит хорошо.

Я ощутил укол совести при мысли, как мы с Джеком обманываем ее, и сказал:

– Мне нужно поговорить с Гаем, он остался в одиночестве.

– Хорошая мысль.

Я подошел к своему старому другу.

– Что, Мэтью? – нейтрально спросил он.

– Тамасин говорит, что ей лучше.

– Да, все идет так, как должно. А как у тебя дела? – Врач пристально посмотрел мне в глаза.

– Неплохо.

– Рука у Джека заживает. Как и рана на груди у юноши. Оба избежали заражения.

– Я знаю.

И тут Малтон тихо спросил:

– А это дело, в котором их ранили, как оно – разрешилось?

Я замялся. Мне не хотелось врать еще и ему.

– Так я и думал, – тихо сказал он. – Это в духе Джека. Сорок лет я внимательно наблюдаю за людьми – это часть моего ремесла. Думаю, Тамасин что-то заподозрила, когда его ранили, хотя теперь, кажется, успокоилась. Но она ждет ребенка, Мэтью, и в прошлом потеряла одного. Если что-то случится с Джеком…

– Гай, – с неожиданным жаром сказал я, – иногда человек выполняет долг, дает клятву, и иногда, чтобы выполнить клятву, ему нужна помощь!