– Спасибо, что пришел, Мэтью, – спокойно проговорил мой друг. – Я сейчас освобожусь.

Я смотрел, как он заканчивает перевязку. Сибрант медленно положил ногу девушки на кровать, и Гай тихо сказал ей:

– Вот, теперь не двигай ею.

– Она болит, сэр, – пожаловалась пациентка.

– Я знаю, Сьюзен, но чтобы кость срослась, нужно держать ее неподвижной. Я снова приду завтра.

– Спасибо, сэр. Можно мне взять четки, чтобы проводить время?.. – спросила девушка и резко замолкла, с опаской взглянув на меня.

– Тебе их даст мастер Фрэнсис, – ответил Гай и повернулся к своему ассистенту: – Потом дай ей еще выпить того снадобья, что я прописал. Это облегчит боль.

– Хорошо, доктор Малтон.

Затем врач отошел в сторону.

– Спасибо, что пришел, Мэтью, – повторил он. – Я поместил того человека, о котором писал, в отдельную комнату.

Мы с ним вместе прошли через главную палату.

– А что с той девочкой? – поинтересовался я.

– Она за гроши помогает на скотном рынке. Напуганная корова прижала ее к ограде и сломала ей ногу.

– Это заживет?

– Может быть, если она будет соблюдать осторожность. Кость не прорвала кожу, так что ничего страшного не будет. Я был бы благодарен, если ты забудешь ее слова про четки. Некоторые думают, что в этой больнице и сейчас пахнет прежней религией. Кстати, Фрэнсис когда-то был здесь монахом и по-прежнему помогает здесь из христианского милосердия.

Я удивленно посмотрел на Гая. Но почему бы его ассистенту и не быть бывшим монахом? Теперь их в Англии тысячи. Нахмурившись, я ответил:

– Ты же знаешь, что я никогда никому не сказал бы о такой вещи, как четки у ребенка.

– Не вредно напомнить тебе, что нынче не только радикалы должны соблюдать осторожность в своих поступках и словах.

– Я никогда об этом не забываю.

Малтон бросил на меня стальной взгляд.