– Впрочем, все это не помогает нам ответить на вопрос, у кого книга, – сказал Барак.

– Да, – согласился я.

– А как насчет моей идеи о двойном агенте? – спросил Николас. – Мог такой человек сказать своим хозяевам про книгу, а потом, прежде чем ее могли передать, взял ее себе, по пути убив Грининга?

– С какой целью? – спросил Джек.

– Например, чтобы переправить ее за границу.

– Если так, то теперь она может быть только у Маккендрика. Где бы ни был он сам.

От неожиданного стука в дверь все мы подскочили. Но, к нашему несомненному облегчению, на мое приглашение войти в комнате появилась Тамасин.

Мы все встали. После всех поклонов и любезностей жена Джека улыбнулась нам.

– Значит, вот как вы исследуете тайны законов!

Мы с Бараком рассмеялись, хотя Николас слегка нахмурился на то, что она позволяет себе такие вольности. Но мы с ней были старыми друзьями, а Тамасин никогда не была чересчур стеснительной.

Барак с насмешливой серьезностью сказал:

– Мы позволяем себе немного расслабиться в конце тяжелого дня. Хорошенькое дело – женщины суют свой нос куда не положено, а потом еще упрекают нас!

– Может быть, так и надо, – улыбнулась его супруга. – А теперь серьезно, Джек, если вы закончили, то я хотела узнать, не сходишь ли ты со мной на Истчипский рынок посмотреть, нет ли там яблок?

– Уже поздно, – возразил мой помощник. – И ты же знаешь, яблоки еще не поспели – там одни остатки прошлогоднего урожая, причем дорогие, несмотря на то что они скукожились и сморщились.

– А мне так хочется! – Миссис Барак бросила на Овертона встревоженный взгляд. – Яблоки могли привезти из Франции: мы же теперь снова торгуем.

– Спаси Бог мой кошелек! – проворчал Джек, но отставил кружку.

– Мне тоже надо идти, – сказал я. – У меня в кабинете несколько документов, которые надо взять домой. Подождите, пока я их возьму, а потом запру дверь.

– Спасибо, – сказала Тамасин и повернулась к моему ученику: – А как ваше здоровье, мастер Николас?

– Неплохо, миссис Барак.

– Джек говорил мне, что вы больше не теряете документов и не переворачиваете все вверх дном, как раньше, – сказала женщина озорным тоном.