— Мне необходимо сказать тебе кое-что еще. Я хочу, чтобы ты примерно представляла себе, как все это закончится. Это может произойти в каком-нибудь тихом, безлюдном месте или, наоборот, в гуще уличной толпы. Я хочу довести до твоего сведения одну вещь: ты не будешь точно знать, как и когда это произойдет. Ты можешь увидеть меня поблизости, а можешь и не увидеть. Но если ты все-таки меня заметишь, не вздумай поворачивать в мою сторону голову, следить за мной глазами или, того хуже, шептать мое имя. Ты даже моргнуть при этом не имеешь права. Короче говоря, ты не должна делать ничего такого, что могло бы выдать мое присутствие или заставить его насторожиться. В противном случае конец у нас обоих может быть один — смерть.

Секунду помолчав, он добавил:

— Возможно, он умрет не сразу. «Беретта» двадцать второго калибра далеко не самое смертоносное в мире оружие. Иногда, чтобы убить из него человека, требуется выпустить несколько пуль. Потом, когда он упадет, мне придется закончить работу. Я знаю для этого только один способ.

Он выставил вперед указательный палец и прикоснулся им к ее виску.

— Ну так вот: я не хочу, чтобы ты наблюдала за этим процессом. Запомни: я не такой.

Она подняла руку, отвела от своего виска его палец и согнула его — так, чтобы его рука не походила больше на пистолет. Неожиданно Габриель наклонился к ней и поцеловал в губы.

* * *

— Как она? — спросил Шамрон, когда Габриель свернул на Оксфорд-стрит и покатил в восточном направлении.

— Полна решимости.

— А ты?

— То, что я чувствую, на данной фазе операции несущественно.

— Неужели тебя нисколько не волнует то обстоятельство, что ты скоро ринешься в бой? Тебе не будоражит кровь предощущение того, что скоро начнется гонка с преследованием?

— Меня подобные чувства на задании давно уже не посещают.

— Что и говорить, Габриель, мы с тобой разные люди. К примеру, мне не стыдно признать, что в такие дни я чувствую себя наверху блаженства. Если разобраться, я и живу только ради того, чтобы поставить ногу на горло поверженного противника и сломать ему хребет.

— Ты прав. Мы с тобой и в самом деле разные.

— Не зная тебя, я мог бы предположить, что ты испытываешь к ней теплые чувства.

— Она мне всегда нравилась.

— Слова «нравилась» или «нравится» не из твоего лексикона. Ты или любишь всем сердцем, или ненавидишь. Нечто среднее, вне крайностей, тебе несвойственно.

— Так, значит, отзываются обо мне психологи в твоей штаб-квартире?

— Мне не требуются рекомендации психологов, чтобы прийти к столь очевидному выводу.