— Калай, в сторону!

Оказавшись верхом на противнике, Кир попытался выкрутить ему руку и отнять кинжал. Но он слабел. Кровь тонкой струйкой стекала у него изо рта. Тело отказывалось слушаться.

Сикарий вырвал руку, перекатился в сторону и, встав на четвереньки, снова нанес Киру удар кинжалом в грудь. Боль пронзила Кира, словно удар молнии. Он выгнулся и начал корчиться, как вынутая из воды рыба.

В проеме входа мелькнула тень, и Кир увидел Заратана. Мальчика колотила столь сильная дрожь, что он едва смог поднять вверх тяжелый меч, держа его обеими руками. Из его горла вырвался невнятный крик, и он ринулся на сикария.

Ошеломленный сикарий дернулся в сторону и поднял руку, словно надеясь остановить движение острого лезвия. Обезумевший Заратан опустил меч со всей силой, на какую был способен. Острое лезвие разрубило предплечье и врезалось в голову сикария, застряв в ней. Заратан рывком выдернул меч, и тело рухнуло на пол, задергалось в конвульсиях, обмякло и затихло.

— Кир! — закричала Калай, подбегая к Киру.

Она зажала ладонями его рану в тщетной попытке остановить кровотечение.

— Боже правый, Боже… — застонал Варнава сквозь слезы.

Макарий взял его под руку.

На губах Кира появилась кровавая пена.

— Хорошо… хорошо… брат, — прошептал он, глядя на Заратана.

Заратан увидел раны от кинжала.

— О, прости меня, Кир! Я… я побоялся войти в гробницу. Поскакал к монастырю за подмогой, но вернулся назад… слишком поздно…

— Где Меридий? Ты убил его? — спросила Калай.

Заратан резко потряс головой.

— Нет, он… он сбежал. Я убил человека, стоявшего у входа. Меридий промчался мимо меня в полном смятении и побежал в город.

Кир кашлянул, и у него на губах появились сгустки крови.

— Благодарю тебя… брат, — прошептал он, опершись рукой о пол.

— Кир, не пытайся говорить! — взмолилась Калай, но Кир обнял ее и прижал к себе, а затем поцеловал ее рыжие волосы окровавленными губами.

— Я люблю тебя… я должен был… это сказать…