— Что такое? Что вы говорите?

Внимательно всматривался Малез в своих слушателей. Их ошеломленность казалась искренней, да, вероятно, такой и была. Ведь убийца, даже если и читал газеты, вряд ли увидел причинную связь между своим преступлением и внезапной смертью чучельника.

— Набивая чучело Валтасара, г-н Жаден слегка поцарапался. О, это была совсем незначительная ранка, но достаточно было и ничтожной царапины: яд, попав в кровь, доделал остальное… Вмешался случай, и органы правосудия были привлечены к делу. А в результате двое невиновных — жена и работник чучельника — сегодня вынуждены защищаться перед судом присяжных по обвинению в отравлении.

Комиссар извлек из своего кармана трубку и крепко охватил ее головку ладонью. Теперь он был уверен в победе, уверен, что каждое его слово заключало в себе ударную силу.

— Странно то, — охотно продолжил он, — что я пришел к верному заключению в ходе ошибочного рассуждения. Я вообразил, что «убийцей манекена» мог быть только тот, кто убил и Жильбера. На этом рассуждении я построил все свое расследование. Но, по его собственному признанию, восковую фигуру изуродовал Жером, с ожесточением осыпавший ее ударами ножа. Преступник же, истинный преступник! — удовлетворился тем, что в припадке бешенства или безумия разбил витрину г-на Девана. Я допускал ненависть одного. Правда же состоит в том, что жертва вызывала ненависть у многих. Причем достаточно сильную, чтобы искать удовлетворения в преступлении.

Неожиданно Малез повернулся к старой Ирме:

— Вы, мадам, ненавидели покойного потому, что он унижал вашего сына, с нескрываемым удовольствием третировал его, стеной вставал между миром и им…

Он обратился к Луизе:

— Вы, мадемуазель, потому, что он старался вас развратить, растлить, преждевременно лишить молодости… Сегодня вы делаете вид, что сожалеете о нем — и, может быть, действительно сожалеете, — но в то время вы мечтали только о том чтобы вырваться из-под его власти, снова стать самой собой…

Малез переводил жесткий взгляд с лица на лицо, как в лесу с ветки на ветку прыгает огонь:

— Вы, мсье Шарон, конечно же, будете мне признательны за то, что я умолчу здесь о ваших возможных побуждениях. Вы знаете, что они существуют и мне они известны, и этого достаточно. Если вы сомневаетесь в их серьезности, постарайтесь припомнить наш разговор в прошлую среду, перед входом на чердак. В скобках замечу, что вы живете напротив лавки г-на Девана и, вероятно, первым обратили внимание на то, что манекен в его витрине сделан по образу и подобию вашего кузена.