Появился миниатюрный китаец средних лет, а за ним, очевидно, все его обширное семейство: жена, дочь лет восьми и бабуля, которая, судя по лицу, застала Мао Цзэдуна.

Ч-черт – может, она и есть Мао. Такой же высокий лоб, усталое лицо, серые рабочие штаны и вьетнамки на босых ногах, напоминавших два сухих щербатых кирпича, которые выпали из Великой китайской стены.

Семейство с жаром заулыбалось нам и суетливо взялось пристраивать бабулю на табурет. Затем жена протянула бабуле мятую бумагу, в которой я узнал наш флаер.

– У нас есть информация, – объявила девочка на прекрасном английском.

– Про девушку с листовки? – уточнил я.

– Вы ее видели? – спросила Нора.

– Да, – сказала девочка. – Она приходила сюда.

– Что на ней было надето? – спросил я.

Семейство бурно посовещалось на кантонском.

– Ярко-оранжевое пальто.

Ну, почти угадали.

– И что она тут делала? – спросил я.

– Говорила с бабушкой. – Девочка кивнула на Мао – та внимательно разглядывала флаер, словно текст речи, которую предстоит толкнуть перед классом.

– По-английски?

Девочка захихикала, будто я удачно пошутил.

– Бабушка не говорит по-английски.

– Что, по-китайски?

Девочка кивнула. Выходит, Александра знала китайский. Вот так сюрприз.

– О чем они говорили? – спросил я.

На несколько минут воздух загустел от кантонского – нам с Норой оставалось только молча наблюдать. Затем семейство поспешно притихло, ибо из пересохшего горла Мао наконец исторгся еле слышный голос.