Нандо Паррадо Чудо в Андах

Нандо Паррадо

Чудо в Андах

13 Октября 1972 года самолет, на котором летела уругвайская команда по регби, потерпел крушение в Андах. Многие пассажиры погибли на месте. Тех, кто выжил, ожидали суровые испытания. Долгие годы Нандо Паррадо не находил в себе сил рассказать о том, что ему пришлось пережить. А теперь написал об этом книгу.

Пролог

Пролог

В первые часы не было ничего — ни страха, ни тоски; пропало ощущение времени, не было ни мыслей, ни воспоминаний — только тишина, полная и беспросветная тишина. Затем появился свет — забрезжил серенький лучик, и я поднялся к нему из тьмы, как всплывает на поверхность ныряльщик. Ко мне постепенно возвращалось сознание, я хоть и с трудом, но проснулся и оказался в сумеречном мире — между явью и сном. Я слышал голоса, ощущал поблизости движение, но мысли путались, и все виделось словно в тумане. Я различал только пятна света и тени. Наконец я сообразил, что тени движутся и одна из них склонилась надо мной.

— Nando, podés oírme? Ты меня слышишь?

Я разглядел очертания человеческого лица. Увидел темные волосы и карие глаза.

— Давай, Нандо, просыпайся!

Почему так холодно? И почему так болит голова? Я пытался сказать об этом, но губы не слушались. Тогда я прикрыл глаза и опять оказался в мире теней. Но, услышав другие голоса, открыл глаза снова. Надо мной расплывалось уже несколько лиц.

— Он пришел в себя? Он тебя слышит?

— Нандо, скажи хоть что-нибудь!

— Не сдавайся, Нандо! Мы с тобой!

Я попробовал заговорить, но смог только что-то хрипло прошептать. Тут кто-то склонился надо мной и сказал мне в ухо:

— Nando, el avión se estrelló! Caimos en las montañas.

Мы разбились, сказал он. Самолет разбился. Мы оказались в горах.

— Нандо, ты меня понял?

По тому, с какой настойчивостью были произнесены эти слова, я догадался, что мне сообщили что-то крайне важное. Но смысл слов я понять не мог. Реальность казалась далекой и туманной — как во сне. Долгие часы я пребывал в полузабытьи, но наконец сознание начало проясняться, и я стал различать окружающие предметы. Поначалу, когда я пытался прийти в себя, я никак не мог сообразить, что за круглые просветы плывут над моей головой. Теперь я понял, это — иллюминаторы. Я лежал на правом боку фюзеляжа, а кресла нависали надо мной. Под потолком обнажились какие-то трубки и провода, сквозь дыры в корпусе виднелись клочья обшивки. Внизу валялись обломки железа и пластика. Был день. Я лежал на продуваемом насквозь полу, согреться было нечем, и каждую клеточку моего тела пронизывал холод.