***

С того момента, как он переехал с фермы, прошел всего день, а Бену уже казалось, что он переживает самый тяжелый период в своей жизни. Высадив Диану Фрай на Уэст-стрит, констебль пешком прошел через центр города к дому для престарелых «Олд скул». Он обещал матери, что будет приходить к ней чуть ли не каждый день, и честно старался выполнять это свое обещание, даже несмотря на то, что она не понимала, что он ее навещает.

В конце свидания ему было трудно уйти, но Бен заставил себя вспомнить, что у него теперь есть свой собственный дом. Правда, пока это была просто малознакомая дверь на Уэлбек-стрит и темная пустая квартира, и только присутствие в оранжерее толстого кота-бездельника как-то скрашивало его существование.

Возвращаясь домой, Купер поймал себя на том, что стоит на Клаппергейт – пешеходной зоне на углу Хай-стрит. Это было то место, которое он старался обходить стороной. Обычно он поднимался по холму и выходил на Клаппергейт со стороны Бэк-лейн, или проходил на нее через торговый район. В этом случае ему не надо было проходить мимо клумбы, которую садовники из муниципалитета весной засаживали нарциссами. А значит, не надо было читать мемориальную табличку на скамье, которая стояла рядом с клумбой.

Но сегодня Бен сильно задумался, да и засыпанная снегом улица выглядела совсем по-другому. Клумба была наполовину скрыта под снегом, на который прохожие уже успели набросать пустые бутылки и упаковки из «Макдоналдса», создав таким образом спонтанное произведение современного искусства. Так Купер оказался прямо рядом со скамьей и уставился на мемориальную табличку, как будто это был метеорит, упавший с неба у него под самым носом. Бен понял, что находится всего в нескольких шагах от входа в «Вайн Инн» и того места, где свернувшаяся кровь испачкала каменные ступени.

Сегодня табличка была чистой и блестела на солнце, но ему рассказывали, что иногда вандалы рисовали на ней граффити красной краской. На самой табличке было написано: «В память о Джозефе Купере, сотруднике полиции Дербишира, который погиб при несении службы рядом с этим местом». Потом стояла дата – тот день в ноябре, чуть больше двух лет назад, когда сержант Купер был затоптан насмерть группой юнцов, которые были недовольны тем, что он попытался арестовать одного из них.

Бен подумал, что его отец, наверное, был бы доволен такой смертью. Он никогда не хотел быть одним из тех стариков, которые медленно угасали на пенсии, лишенные всякого смысла в этой жизни. Констебль был уверен, что его отец испытывал ужас перед самим словом «пенсия». Он не мог смириться с тем, что потеряет всю свою нужность и исчезнет так тихо, что никто этого не заметит. А так сержанта Джо Купера навсегда запомнят таким, каким он был в день своей смерти, потому что этот текст обеспечивает ему память потомков. Смерть принесла ему бессмертие.