— Что это такое? — Пейс указал на груду фарфоровых осколков.
Все молчали.
— Кажется, я к тебе обращаюсь!
— Остальные, — сказал Дивайн.
— Остальные?
— Мы бросали их вниз, и все они… разбивались, — объяснила однорукая женщина. Кажется, Джесси? — Но ты не разбился. А теперь мы тоже тут. И я не понимаю, что происходит.
Она заплакала. Пейс едва не пожалел ее. Пожалел
— А происходит вот что, — сказал он. — Вы наказаны. Заслуженно. И возможно, вы умрете.
Сверху донесся пронзительный вой — какой-то жуткий, нечеловеческий звук. В колодце было темно, но небо над ними просто ослепляло своей синевой, и от этого становилось еще страшнее. Разве все жуткое не должно происходить ночью, в темноте? Мысль о том, что мумия перенесла семейство Дивайна в колодец и теперь стоит на солнце в нижнем белье и издает странные звуки, вызвала у него дрожь.
Пронзительный вой то усиливался, то затихал, словно сирена.
А потом смолк.
Это должно было успокаивать, но тишина казалась зловещей. Пейс представил, как мумия выходит из-под навеса и идет по заросшей сорняками земле к колодцу. Взгляд его невольно скользнул вверх, но в отверстии никого не было.
— Значит, мы все будем сотрудничать, да? — скривился Дивайн. — И что нам нужно делать, чтобы выбраться отсюда,
— Во-первых, сменить тон, придурок. — Он пристально посмотрел на старика, который несколько секунд выдерживал его взгляд, потом опустил голову.
— Чтоб ты сдох! — повторил карлик.
— Нет, это ты сдохнешь, маленький ублюдок! — Пейс обвел взглядом все семейство. — Если хотите выбраться отсюда, не умереть от голода и не превратиться в фарфоровых кукол, вы будете слушать меня и делать то, что я скажу, понятно?
Все молчали.
Пейс сделал вид, что самоустраняется и, отодвинувшись от них, встал рядом с черепом, но не слишком близко.