– Так поступить мне советовал сам Святой Джон, чтобы избежать неприятностей и быть уверенным в том, что послание действительно от него.

– «Сфинкс» больше ни о чем тебе не говорит?

Допрашиваемый удивленно повел глазами. И все-таки Брюс решил назвать ему имена убитых Высших неизвестных, но русский никак на это не отреагировал. Опыт исповедника подсказал Брюсу, что псевдо-Рушкин не входил в братство. Похоже, поездка в Санкт-Петербург была напрасной.

– Я могу кое-что продать, – промямлил Владимир.

– Я не коллекционер.

– Это связано со Святым Джоном.

– Сколько?

– Тысячу долларов наличными.

Предвидя подобные разговоры, Брюс всегда хранил небольшой запас в двух потайных карманах своего рюкзака.

– А ты далеко не бесплатный, папаша! Выкладывай, цену я назначу сам.

Трус, но упрямый. А запах денег придавал ему смелости.

– Решим это на улице.

Шел снег. Посетители сновали туда-сюда. Вдали от ненужных взглядов Брюс вынул купюры.

– Если ты водишь меня за нос, Владимир, не жди счастливой старости.

Жадный торгаш засунул деньги в карман.

– Если бы я обнаружил картины из Янтарной комнаты и солнечный камень, я должен был бы отослать Святому Джону письмо. Но к контракту было дополнение. Если он умрет и этот путь окажется невозможным, я должен был бы использовать другой.

Брюс сохранял спокойствие. Это обман или серьезная информация?

– Я слушаю.

Чувствуя, что рыбка поймана, русский улыбнулся:

– Еще тысяча.