— А ты знаешь кого-нибудь в Ольборге?

— Наших коллег? Нет… а ты?

— Теперь уже тоже нет… — Биргерссон помолчал. — А что скажешь насчет этих психологических экзерсисов? Насчет того, что якобы может случиться с девочкой, когда она повзрослеет?

— Пока ничего не скажу… И не говори «экзерсисы». Ненавижу это слово… особенно если…

Винтер не закончил фразу. Все было понятно и так.

Винтер пошел к Бейеру выпить кофе в их новой, красивой столовой. Они были одни, отчего комната выглядела вдвое больше.

— Теперь надо с чем-то сравнить, — сказал Бейер. — Мы зафиксировали множество отпечатков в квартире… и они не мамины и не дочкины.

— До них там тоже жили люди.

— Вот именно…

— Но мог кто-то и зайти…

— Не согласуется с твоей теорией, — улыбнулся Бейер. — Кто заходит к одиноким людям? Тогда они уже не одинокие…

У Хальдерса было одновременно злое и довольное лицо.

— Одну из версий можем вычеркнуть.

— Слушаю.

— Знак на дереве. Как я и думал… Какой-то сопляк намалевал.

— Сопляк?

— Эти пацаны… Я их все же заставил вспомнить, кому они одалживали лодку… даже не одалживали, а давали напрокат. Список довольно длинный…

— Ну?