– И пахнешь тоже, – добавил отец.

Он рассмеялся над своей шуткой.

– Я должна сказать вам кое-что важное, – начала Ройшн, решив сразу перейти к делу.

Она никогда не была сильна в предисловиях, и ее распирало от желания сразу все рассказать. Ройшн улыбнулась матери. В первый раз с тех пор как она узнала про ребенка, ее охватила неуверенность. Она хотела, чтобы Софи стала для матери решением всех проблем, но так ли это на самом деле? А что, если Дайана не захочет о ней слышать? Тогда Ройшн придется вернуться к Хёрли, поджав хвост. Но ее не волновали чувства этой семейки: ее волновала только мать.

– Ну, в чем дело? – спросила Дайана.

– Это касается Найала и Эрин Хёрли. – Дайана нервно глотнула воздух, но ничего не сказала, и Ройшн продолжила: – Я недавно узнала, что Эрин была беременна, когда умер Найал.

– Господи, что за чепуха, – отмахнулась Дайана. – Пустые слухи.

– Это правда, мама. Я знаю. Эрин мне сказала.

– И ты веришь всему, что говорит эта девчонка? Не будь смешной, Ройшн.

– Мама! Перестань. – Ройшн накрыла ладонью руку матери. – Тебе не надо притворяться. Я знаю правду.

Дайана отдернула руку и снова принялась уверять, что это самое нелепое утверждение, которое ей когда-либо приходилось слышать. Ройшн посмотрела на отца. Тот до сих пор не сказал ни слова. На секунду он закрыл глаза. Потом прямо посмотрел на Ройшн.

– Дайана, прошу тебя, остановись, – сказал он. – Ройшн права. Мы ведь это знаем, правда?

Дайана начала было протестовать, но когда муж посмотрел на нее с упреком и прижал палец к губам, ее голос оборвался. Пэт одобрительно кивнул.

Дайана опустила голову, не глядя в глаза дочери.

– Да, это правда, – произнесла она наконец чуть слышно.

– Ты, папа, Джим и Мэри Хёрли хотели, чтобы она сделала аборт, – продолжала Ройшн.

Дайана поежилась.

– Мы говорили о прекращении беременности. Аборт – это слишком… жестокое слово.

– Ты права, – согласилась Ройшн.

Сердце у нее упало. Ее мать, врач, клявшийся спасать жизни, хотела отнять жизнь ребенка.