– Найал и Эрин были слишком молоды. Найал собирался поступать в университет. Он хотел стать адвокатом. Уехать в Америку. У него были мечты. Мы уже все спланировали. Ребенок не входил в эти планы. – Голос Дайаны становился все жестче с каждым словом. – Так было лучше для всех. Мы все с этим согласились. Мы хотели дать нашим детям хороший старт, самую лучшую дорогу в жизни. С ребенком это было невозможно. Потом они могли бы еще сто раз завести детей. Они и сами были дети. – Она уставилась на камин. – Боже, мне надо выпить.

Пэт сходил в спальню и вернулся с бокалом красного вина. Дайана опрокинула его залпом.

– Это еще не все, – продолжила Ройшн, когда ее мать поставила пустой бокал на столик. – После аварии все думали, что Эрин потеряла ребенка.

– Так оно и есть, – подтвердила Дайана. – Мне сказала ее мать.

– Но у нее не было выкидыша. Она поправилась. Сразу после похорон она уехала в Англию. И там родила ребенка.

– Что это значит?

В голосе Дайаны звучала смесь удивления и гнева.

– Она выносила малыша, – ответила Ройшн, понимая, что отступать уже некуда. – У нее родилась девочка. Дочь Найала. Твоя внучка.

– Нет. Это невозможно. – Дайана отмахнулась от Ройшн, как от назойливой мухи. – Мэри Хёрли сама пришла ко мне после похорон и сказала, что у Эрин было сильное кровотечение и что аборт больше не требуется.

– Скорее всего, это было правдой, – кивнула Ройшн. – Но Мэри Хёрли опустила некоторые детали.

– Господи Иисусе, – пробормотал Пэт.

Он снова вышел из комнаты и на этот раз вернулся с целой бутылкой шерри и двумя новыми бокалами. Он наполнил их вином.

Дайана немедленно опустошила свой бокал.

– Что случилось с ребенком? – спросила она. Ее голос звучал тихо. – Что случилось с ребенком моего сына?

– Ее назвали Софи, – ответила Ройшн, стараясь как можно мягче подать эту новость. – Софи Кин.

Отец смотрел на нее непонимающим взглядом. Это имя ему ничего не говорило. Но Дайана сразу поняла, о ком идет речь.

– Софи Кин? – повторила она.

– Да. Старшая дочь Фионы и Шейна Кин, – подтвердила Ройшн. – Они воспитали ее как своего ребенка.

Дайана несколько секунд молча смотрела на Ройшн.

– В этом городе жила моя внучка, и я ничего не знала? – Она встала и подошла к французскому окну, выходившему в большой сад. Она обхватила себя руками, закутавшись в кардиган. – У Найала есть дочь. Часть Найала жива.