Он говорит медленно, его лицо искажено. Он постарел. Теперь и он столкнулся с красным цветом, вступил в тот же клуб, что и я.

– Валери, давай оставим их вдвоем, – предлагает Дэвид.

– Конечно, конечно, побудьте у нас, сколько хотите.

Дэвид с Валери выходят и закрывают за собой дверь, атмосфера в комнате становится тяжелой. Напряженной. Майк садится рядом со мной. Я замечаю, что руки у него дрожат. Нормальная жизнь, вот на что он рассчитывал, когда разговаривал с Джун.

– Мне страшно, Майк, что происходит? Пожалуйста, объясните мне.

Он не может выговорить этих слов, начинает и останавливается. Язык не подчиняется. Отказывается выпустить наружу то ужасное, что произошло. Наконец, он произносит:

– Несчастный случай. Ужасное несчастье.

Он прячет лицо в ладони, они тоже в пятнах, все пальцы испачканы. Я хочу протянуть руку, коснуться его, но боюсь испачкаться.

– С кем несчастье?

Он отвечает не сразу, сначала трясет головой, смотрит на ковер под ногами. Не может поверить. Я видела такое же выражение в глазах следователя, когда давала показания в первый раз. Майк убирает руки от лица, но тут же одну подносит обратно, держит наготове, чтобы прижать ко рту, выговорив имя.

Гипервентиляция. Ему не составляет труда успокаивать других, это его профессия, но когда коснулось его самого, он раскис.

– Какое несчастье? Она в порядке?

Дышит с трудом, протягивает руку к галстуку. Пытается расслабить узел. Это не поможет, хочу сказать ему, ничего не поможет.

– Нет, не в порядке, – отвечает он.

Но он не говорит, что она мертва, хоть рубашка у него вся красная. Вся красная.

– Что значит не в порядке? Можно ее увидеть? Я хочу убедиться, что все хорошо.

Он теребит волосы, рубашку, руки не могут находиться в покое, они как будто продолжают ощупывать ее невидимое тело. Он начинает раскачиваться на стуле, бормотать что-то себе под нос.

– Майк, пожалуйста, ответьте.

– Ее увезли, «Скорая» увезла, сейчас в доме полиция.

– Куда увезли?