– Мне надоела твоя болтовня, Беньямин! – зарычал Освальд. – Кто, ты думаешь, притащил сюда эту долбаную эпидемию? Если ты еще раз возразишь мне, твоя задница отправится на материк. Навсегда. А София останется здесь. – Он снова прижал его к стулу.

Беньямин промолчал, но весь дрожал от подавляемого гнева. Освальд оглядел группу.

– Хочет ли кто-нибудь еще поставить мои слова под сомнение?

Никто не ответил. В столовой стояла полная тишина. Прекратились даже кашель и чихание под масками.

* * *

На следующий день София проснулась с дикой болью в голове и горле и с ноющими мышцами. Она едва выбралась из постели. Даже горячая вода душа не вдохнула в тело жизнь. София, напротив, начала мерзнуть и дрожать. Она понимала, что у нее температура, но решила перетерпеть этот день, не подавая виду, поскольку на следующий день Освальд уезжал и можно было отлежаться в комнате. После обеда она почувствовала слабость, головокружение и почти обморочное состояние.

София сидела за маленьким письменным столом, стараясь изображать усердие и чувствуя беспрестанно обращавшиеся к ней взгляды Освальда.

Потом ее сильно зазнобило, из носа и глаз потекло. София наклонила голову к клавиатуре в надежде, что Освальд ничего не заметит.

– Разве тебе не надо обойти поместье и проследить за тем, чтобы все было сделано?

Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла издать ни слова. Вместо этого из горла у нее вырвался хриплый звук, и, как она ни старалась, заговорить не получалось.

Он сразу все понял.

– Ты с ума сошла? Ты что, сидишь больная, ничего мне не сказав? Собираешься заразить меня перед отъездом?.. В подвал! Быстро! Но прежде чем уйти, ты должна продезинфицировать все до единой чертовы вещи и поверхности, которых касалась. И не смей выходить из подвала, пока не поправишься! Тебе ясно?

У нее не было ни сил, ни желания ему возражать. Она испытала лишь облегчение, потому что, когда встала, ноги под ней почти подкосились. Ей удалось, под его злобным взглядом, протащить свое тело по комнате и протереть спиртовым раствором все предметы.

Когда София сползла вниз по лестницам, перед ней предстало затхлое и влажное подвальное помещение. Почти все кровати были заняты. С разных сторон слышались кашель и стоны, стоял резкий запах лекарственных трав и пота. Однако она сумела отыскать пустую кровать, легла поверх одеяла прямо в одежде и заснула, едва опустив голову на подушку.

Когда восемнадцатью часами позже София проснулась, ее одежда и одеяло были насквозь мокры от пота. Температура, похоже, спала, но сил совершенно не было. Во рту ощущался горький металлический привкус. Элин отсутствовала, а остальные вроде спали. Наручные часы показывали шесть.