– Ладно, ты приведешь в порядок помещение, а я прослежу за тем, чтобы всем измерили температуру.

София пошла в комнату Моны, чтобы отправить Элин измерять всем температуру – заниматься этим сама она уж всяко не собиралась. Приближаться ко всем бациллоносителям, а потом передавать вирус Освальду представлялось немыслимым.

Перед тем как подняться по лестнице, она бросила взгляд через маленькую застекленную часть ведущей во двор двери. Пошел снег. Большие плотные снежинки кружились в воздухе и застревали в кронах деревьев. Газон уже побелел. Небо было свинцовым и тяжелым.

Элин она застала рядом с Моной. Предложила, чтобы, пока та будет обходить всех с градусником, с Моной посидел один из охранников.

Уже на лестнице, по пути к офису персонала, до Софии донеслись чихание и кашель. «Это просто психосоматика», – подумала она.

Но вскоре стало известно, что у Бенни, спавшего в будке охранника, температура тоже повышенная. На кухне.

Лина со слезящимися глазами почти непрерывно кашляла и чихала. Похоже, действительно началась эпидемия. Выглянув в окно, София увидела, как люди с «Покаяния» возятся под снегом с кроватями. Уже начало смеркаться.

После размещения кроватей подвал стал выглядеть еще хуже. Их установили так близко друг к другу, что по узкому проходу между ними можно было разве только проползти. Кроме того, верхние кровати оказались настолько близко к потолку, что заслоняли слабое освещение от потолочных лампочек.

От изношенных матрасов исходил затхлый запах. Элин принесла для больных немного лечебных трав и чаев, но когда София спросила, есть ли у нее что-нибудь жаропонижающее, типа «Альведона», Элин посмотрела на нее с испугом.

– София, здесь это категорически запрещено. Освальд никогда не дал бы на это разрешения.

Пока они стояли, глядя на отвратительное помещение, вошел Освальд. Рот у него был закрыт маской, захватывающей даже нос, – такие они использовали во время ремонта жилья. София сдержала улыбку. Он выглядел действительно комично. Вместе с тем в груди у нее все сжалось, поскольку она не сомневалась, что вид этой страшной каморки доведет его до бешенства.

– Совсем недурно, – вопреки ее ожиданиям, сказал Освальд. – По крайней мере, им точно захочется побыстрее поправиться.

* * *

Дня через два заболела уже половина персонала. Элин, к счастью, держалась без температуры, хотя чихала и кашляла. Мона помогала им заботиться о больных.

София металась между офисом Освальда и подвалом, правда, старалась максимально задерживать дыхание и не касаться никаких предметов. Каждый раз, когда она возвращалась из подвала, Освальд требовал, чтобы София мыла руки и ни в коем случае не приближалась к нему. Руки она мыла так часто, что те сделались красными и шершавыми. Все поверхности приходилось по нескольку раз в день протирать спиртом.