– Да, я в курсе. Они мне тоже показывали эти снимки.

Она резко обернулась:

– Когда?

– Утром.

– Но почему ты мне не сказал?

– Не хотел пугать тебя этой чушью. Зачем они вообще поперлись к тебе с этими снимками? Чего они хотели?

– Спрашивали, не рассказывал ли ты мне случайно о Доминике Генли. Не делал ли ты при мне такие вот штуки с петлями. Умеешь ли ты вообще вязать такие узлы. Не замечала ли я… – не глядя на меня, Мелисса наконец повесила кардиган в гардероб и договорила прежним спокойным голосом, разве что ресницы у нее трепетали, – за тобой склонности к насилию. Я, конечно, ответила “нет”. Никогда.

Меня же, как на смех, так и подмывало врезать кулаком по стене, или хорошенько пнуть дверцу шкафа, или выкинуть нечто столь же показное и бессмысленное. Я подобрал свитер и нарочито аккуратно сложил его.

– Они откуда-то узнали про историю с тем парнем. Который в прошлом году мне прохода не давал, пока ты не вмешался. Долго расспрашивали, что именно ты делал: не хватал ли его руками, когда выпроваживал из магазина, не угрожал ли избить. Я сказала, ничего такого не было, но они не поверили – да ладно, любой нормальный мужик взбесился бы и наорал на него, чтобы уж точно дошло, или Тоби смелости не хватило… Мне так хотелось выставить их, но я боялась, что тогда они решат, будто я что-то скрываю. Уж очень они… давят, им трудно возражать. Я отнекивалась, старалась не раздражаться, и в конце концов они от меня отстали. И ушли.

– Похоже, ты поставила их на место, – достаточно спокойно сказал я, когда ко мне вернулся дар речи. – Если снова заявятся, гони их к черту. Или звони мне, я сам с ними поговорю.

– Тоби, – тут ее голос наконец дрогнул, и она обернулась ко мне, – они думают, что Доминика убил ты.

Я рассмеялся, хотя и невесело.

– Вряд ли. С чего бы им так думать. У них нет оснований. Выдернуть шнур из моей толстовки мог кто угодно. Они просто выжимают из нас признание, им надо закрыть дело. Они и к тебе-то привязались, чтобы на меня надавить. А вовсе не потому, что ты якобы что-то знаешь или действительно могла заметить за мной склонность к насилию… – Я понял, что почти кричу, и замолчал.

– Нет, Тоби, они на самом деле так думают, – возразила Мелисса. – Может, конечно, и не надеются, что я что-то знаю. Но уверены, что его убил ты.

В стекле отражалось ее лицо – бледное, решительное и чужое, точно у призрака. И меня вдруг как ударило: что, если она тоже так думает? Интересно, что такого сказали ей детективы, чего не сказали мне.

– Я его не убивал.

– Знаю, – с нажимом сказала Мелисса. – Верю. Я и не думала, что это ты.