Позади нее стоял мужчина.

Он был в белой рубашке с короткими рукавами и в темных брюках. На груди его Келли заметила значок с надписью «безопасность».

Она выпустила из руки пистолет и быстро повернула голову в сторону студийной площадки. Сердце ее бешено колотилось. Она посмотрела на Блейка.

На него надвинулась кинокамера.

Келли поняла, что время пришло.

— Что вы конкретно имеете в виду? — спросил интервьюер, улыбаясь.

Блейк посмотрел в камеру.

— Каждого можно заставить совершать поступки, которые обычно внушали ему омерзение, — заметил он.

Камера приблизилась к нему.

Келли вновь сунула руку в сумочку и взяла пистолет. Она слышала сзади тихое дыхание сотрудника безопасности, но знала, что у нее нет выхода.

Она начала медленно вынимать пистолет.

Охранник позади нее двинулся с места, она затаила дыхание и услышала его удаляющиеся шаги. Потом она увидела его в пятидесяти футах от себя, слева от съемочной площадки. Келли наблюдала за ним еще некоторое время, потом вновь посмотрела на Блейка.

Он сидел неподвижно и пристально смотрел в камеру.

Трое мужчин в замешательстве разглядывали его; молчание затянулось, зрители стали перешептываться, но Блейк все так же сидел, обратившись лицом к камере, словно к змее, заворожившей его.

Оператор был не одним, кто почувствовал, как по телу его распространяется холод. Он поежился.

Келли тоже ощутила на себе ледяные тиски, но слезы ее были теплыми.

Она не отводила глаз от Блейка, ей казалось, что холод усиливается, охватывает ее тело, становится невыносимым.

Она выхватила пистолет из сумочки, поднялась, держа его на вытянутой руке, и стала торопливо целиться в Блейка.

Мужчина, сидящий впереди, обернулся и открыл рот, чтобы закричать. Охранник возле студийной площадки тоже заметил ее и бросился к ней, не сводя глаз с блестящего «магнума».

Выстрел прозвучал неожиданно.