Петр усмехнулся и подал ему свежее полотенце.

В синагогах Джейкоб отсидел бессчетные часы. Порой и на женских половинах. Однако столь унылой картины не видел ни разу. Мертвенный свет люминесцентных ламп. Суставы складных стульев навеки скованы ржавчиной. Главный зал еле виден сквозь подслеповатые смотровые оконца.

– Женщины сюда и впрямь ходят? – спросил Джейкоб.

– В основном туристки.

– Не удивительно. Тут как в тюрьме.

– Вы очень циничны, детектив Лев.

– Такая работа.

– Здесь это не поможет.

Отдернув фиолетовую штору, Петр открыл дверь в каморку размером с телефонную будку.

– Дверь не запирается?

– Сюда вход запрещен.

– А вдруг кто-нибудь уступит искушению.

– Оттого-то проход через женскую половину. – Включив фонарик, Петр шагнул в каморку.

– Говорят, женщины менее устойчивы к соблазну. – В тесноте Джейкоба обдавало чужим жаром и речным запахом. – Возьмите Адама и Еву.

– Может, так оно было первоначально. – Петр задернул штору, закрыл дверь и направил луч фонарика на веревочную петлю, свисавшую с низкого потолка. – Посторонитесь.

Джейкоб едва успел прижаться к стене, прежде чем охранник дернул петлю.

Открылся люк и выскочила лестница, подняв тучу пыли, вмиг облепившей мокрые волосы. Джейкоб закашлялся и попытался разогнать пылевую завесу, щипавшую глаза. В потолке просматривалась шахта – почти как элеваторное нутро, только много уже. Туда уходила лестница, видимая футов на десять, – дальше слабый фонарик не справлялся с темнотой.

Петр поставил ногу на нижнюю перекладину:

– Лезем.