Лэйни была одета в розовый топик на бретельках, пурпурные штаны и лишь одну серебристую туфлю.
– Полезай в машину сейчас же!
– Отпусти меня, сволочь! Отпусти, сукин ты сын!
Из дверей домика пулей вылетела рыжеволосая приземистая мисс Грейс, в белом свитере и голубых джинсах такого большого размера, что в них при желании можно было устроить сельский праздник с танцами. С перекошенным от ярости лицом, она подняла над головой сковородку, явно собираясь огреть ею Донни по лбу.
Грохнул выстрел:
Мисс Грейс вскрикнула и схватилась рукой за плечо. На белой шерсти свитера быстро растеклось темно-красное пятно, словно распустилась роза. Продолжая кричать, мисс Грейс упала на колени:
– Стрелять в меня вздумал, идиот проклятый! Тупой мерзкий ублюдок!
Из домика выскочили еще две девушки, обе брюнетки – одна толстушка, другая тощая. Бросившись к мисс Грейс, они опустились рядом с ней на колени. А третья девушка, блондинка, кричала с крыльца:
– Все, хватит, я вызываю шерифа! Сию же минуту ему звоню!
– Дура набитая! – заорал в ответ от машины Донни. – Мы давно
Распахнув дверцу с моей стороны, он толкнул Лэйни прямо на меня. Я торопливо перебрался на заднее сиденье, потому что Лэйни, стремясь выбраться из машины, принялась пинаться и царапаться.
– Замолкни, сука! – крикнул Донни.
Он с размаху залепил ей сильную оплеуху, так что я, лишь миг назад созерцавший ее затылок, увидел миловидное лицо, искаженное от боли. Из уголка ее рта струилась кровь.
– Если не хочешь получить еще, закрой рот! – предупредил ее Донни.
Обойдя машину, он сел за руль. Мотор «шеви» ожил. Я хотел было выпрыгнуть наружу и дать тягу, но Донни, заметив мое движение в зеркале заднего вида, замахнулся пистолетом, целя мне в голову. Если бы я вовремя не пригнулся, он заехал бы мне прямо в лоб и я, может быть, и в самом деле обрел бы крылья и воспарил к праотцам.
– Сидеть, сволочи! Не дергаться, мать вашу! – прорычал Донни и, сделав замысловатый зигзаг, выехал на десятое шоссе.
– Ты спятил, Донни, совсем обезумел, – всхлипывала Лэйни, прижав ладонь ко рту. – Сколько раз я просила тебя оставить меня в покое!
– Ни хрена!