«Ходить самому — лучше!» — решает Реми и направляется к креслу. Все сомнения исчезли, как исчезла неподвижность коленей и стоп. Реми надевает брюки с безукоризненной складкой и долго смотрится в зеркало. Будут ли на него по-прежнему обращать внимание? Догадается ли кто-нибудь, что он не такой, как все?.. А какой отличный костюм! Интересно, кто его выбирал — может, Раймонда? Выходит, она признала, что он уже не ребенок, что он стал мужчиной, взрослым и полноправным человеком… Залившись легким румянцем, Реми быстро одевается, повязывает галстук в полоску, надевает прочные ботинки на каучуковой подошве. Он хочет скорее выйти на улицу, идти как всякий прохожий, разглядывать женщин и автомобили. Он свободен! На сей раз лицо его краснеет по-настоящему. Свободен, свободен… Теперь он не потерпит, чтобы с ним обращались как с немощным. Рядом с креслом Клементина оставила трость с резиновым наконечником внизу, и Реми вдруг хочется схватить эту трость и швырнуть во двор. В карман пиджака он кладет портсигар, зажигалку и бумажник. Да, надо бы и денег себе попросить… Реми удивляется: как же он мог так долго оставаться просто вещью, неодушевленным предметом, который передвигают с места на место? Он открывает дверь, пересекает лестничную площадку и останавливается у верхней ступени. У него слегка кружится голова, он боится спускаться. Получится ли сгибать колени и идти вниз? А если он потеряет равновесие?.. Реми закрывает глаза и на какое-то мгновение жалеет, что ушел из своей комнаты, где руки сами собой могли найти опору. Надо было взять трость! Все равно он просто жалкий мальчишка, слабый и беспомощный… Сердце его гулко стучит. Да чем они там внизу все заняты? Неужели никто не поможет? Где же отец, почему его нет рядом? Нет ничего проще, чем просунуть голову в приоткрытую дверь, спросить у своего прикованного к постели сына: «Все в порядке, малыш?.. Тебе ничего не нужно?..» — и вздохнуть, тихо затворяя дверь. А если вернуться в свою комнату? И сделать вид, что ходить никак не получается? Но нет, так будет не по совести. Реми прекрасно знает, что должен в одиночку пройти через это испытание. Ведь его специально оставили одного. Теперь пора проявить решимость и волю настоящего мужчины. Стиснув зубы, Реми берется за перила и пробует спуститься на одну ступеньку. Пустота влечет вперед, и красная ковровая дорожка, наклонно, каскадом сбегающая вниз до самого холла, притягивает его.

Вторая ступенька… Третья… По сути, ничего страшного — страх рождается и живет только в мыслях. Реми сам его выдумал — пощекотать себе нервы, попугать самого себя. Целителю надо было бы подержать руки и над головой Реми, надо лбом и висками, чтобы исчезли все эти мучительные страхи. Еще немного… Вот так! Реми приосанившись идет в столовую, не испытывая ни малейших неприятных ощущений. Он ступает до того бесшумно, что, когда появляется в столовой, старая Клементина даже не слышит его шагов. Она что-то штопает и шевелит при этом губами, будто читает молитву.