— Я ухожу отсюда вместе с моим другом…

— Мистер Хоа, простите этих людей, я прошу вас… Они пьяны.

— О, что вы, миссис Джейн, — по-прежнему улыбаясь своей обязательной улыбкой, ответил Хоа. Он был все так же бледен, и в темноте это было заметней, чем возле фонарей, которые горели вокруг пруда.

Люс вышел из клуба первым, следом за ним — Джейн и Хоа. Когда он подходил к машине, он услыхал сзади тяжелые шаги быстро бегущего человека и крик Джейн:

— Люс!

Он обернулся. На него бежал Ричмонд, выставив вперед кулаки.

Джейн бросилась к Люсу, закрыла его собой и стала отталкивать к машине.

— Хоа! — крикнула она беспомощно. — Суньте его в машину! Ричмонд, милый, не надо! Завтра вам будет стыдно! Фердинанд, — она умоляюще обернулась, — сядьте в такси, он изувечит вас!

Люс дал посадить себя в машину, но, когда они отъехали, он начал ругаться:

— Поверните обратно! Я говорю вам — поверните обратно! Вы не дали мне ударить его! Поверните обратно, шофер!

Джейн открыла окно, и в машине, где глухо урчал кондиционер, сразу же стало жарко. Она высунула лицо навстречу ветру и тихо сказала:

— Фердинанд, таких, как вы, ричмонды всегда будут бить… Поэтому вы мне и нравитесь…

«ВЫ ЖЕ ОТЕЦ, ГОСПОДИН ДОРНБРОК!..»

«ВЫ ЖЕ ОТЕЦ, ГОСПОДИН ДОРНБРОК!..»

В восемь утра Берг позвонил в секретариат Дорнброка.

— Доброе утро, говорит прокурор Берг. У меня есть необходимость встретиться с господином Дорнброком.

— Доброе утро, господин прокурор, председатель нездоров, однако я доложу его помощнику о вашем звонке.

— С кем я говорю?

— Это секретарь помощника господина председателя.

В трубке что-то щелкнуло, и настала полная тишина.