Берг еще раз проглядел те вопросы, которые он собирался задать Дорнброку.

— Дорнброк слушает…

— Доброе утро, это прокурор Берг.

— Здравствуйте. Вы хотите, чтобы я приехал к вам? Или в порядке одолжения вы сможете приехать ко мне? Я болен…

— Если врачи не будут возражать, я бы приехал к вам немедленно.

— Врачи, конечно, будут возражать, но я жду вас.

Дорнброк, укутанный пледом, лежал на тахте как мумия. На черно-красном пледе его большие руки казались особенно белыми.

— Я понимаю ваше горе, господин Дорнброк, поэтому задам лишь самые необходимые вопросы.

— Благодарю вас.

— Скажите, ваш сын был здоров? Совершенно здоров?

— Вы имеете в виду его душевное состояние? Он был здоров до того, как отправился в поездку по Дальнему Востоку. Он вернулся оттуда иным… Совершенно иным. Я не узнал Ганса, когда он вернулся оттуда.

— Чем вы это можете объяснить?

— Не знаю.

— У вас есть враги, которые могут мстить?

— Враги есть у каждого человека. Могут ли они мстить мне, убивая сына? Или воздействуя на него какими-то иными способами, доводя до самоубийства? Я не могу ответить на этот вопрос.

— Когда вы видели сына последний раз?

— Вечером, накануне трагедии.

— Где?

— Дома.

— У вас не было никакой беседы с сыном?